Сопротивляйся

Оля смотрит в сторону, блуждая глазами по парку и окрестностям.

Я не должен оправдываться перед ней. Не должен, твою мать. Это она от меня ушла. Три года я пытался наладить хоть какой-то контакт между нами. Не всегда. Иногда я срывался, уставая слушать о том, какое я дерьмо, потому что не нахожу времени на собственного сына, но я не знал, что мне с ним делать. Ему было два года, а мой опыт общения с детьми начинался и заканчивался на нем же.

А его мать…

Проще было вообще ее не видеть, чем видеть и барахтаться в желании иметь то, что не понимаешь, как взять.

Я выбрал первое.

Мы были на грани. Оба. Теперь это ясно, как день.

Глядя на Олю сейчас, спрашиваю:

– У нас возникла проблема?

– Нет никаких проблем, – поправляет сумку на плече, избегая смотреть мне в глаза.

Я так не думаю.

Протянув руку, хватаю ее подбородок и поднимаю лицо так, чтобы смотрела на меня.

– По-моему, есть, – не свожу с нее глаз.

Она разглядывает мой галстук, обводит языком губы.

– Ты не поздоровался со своим “деловым партнером”, – произносит наконец-то, подняв на меня глаза. – С деловыми партнерами обычно так не поступают.

Метнув этот снаряд, она снова смотрит сквозь меня.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю с нажимом. – Отчета о моей личной жизни за эти три года?

– Мне все равно, с кем ты спал, – выпаливает, вперяя в меня глаза. – Хоть с половиной города…

– Ты меня переоцениваешь, – говорю вкрадчиво.

– Мне все равно, – повторяет. – Но я бы не хотела натыкаться на твоих “партнеров” за каждым углом.

– Ты меня переоцениваешь, – повторяю тоже.

– Не думаю, – вырывает руку, отходя от меня на шаг.

– Оля, – злюсь. – Чего ты хочешь? Сменить город? Давай переедем.

– Не говори ерунды, – шепчет, потирая пальцами виски.

– Тогда чего? – ловлю ее локоть, подтягивая к себе. – Мне похеру на то, что думают другие. Есть только ты и я. Мне все равно, была ты под другим мужиком или нет. Если для тебя мое прошлое проблема, нам лучше закончить прямо сейчас.

– Может, я так и собираюсь поступить, – бросает она.

Молчу, обводя глазами ее лицо.

Принять эту пощечину мне помогают стиснутые зубы.

Тогда, три года назад, она не хотела, чтобы я до нее дотрагивался. Она сама прекрасно это знает. Знает, что сделала все для того, чтобы я перестал этого хотеть. Теперь я знаю, почему она это сделала, и я виноват в этом не меньше.

Я не устал бороться за нее. Я даже не начинал. Но из этого тупика есть только одна дорога – с разбега проломить стену.

– Ты за главную, – киваю. – Решать тебе."

"Порывшись в кармане пальто, достаю запасной комплект ключей от своей квартиры, который собирался отдать еще за обедом. Вкладываю в ее ладонь, говоря:

– Я на связи в любое время и открыт для любых предложений. В пятницу сам заберу Мишу из сада, побудет со мной в мэрии. Отдыхай.