Ребёнок для бывшего

Мама отдавала распоряжения так, будто мы с дядей жили в её личном королевском дворце.

«Ты явно в курсе, что мой брат собирается продавать свою квартиру».

«А то, что такие вещи нужно обговаривать со мной! Это моё наследство!»

Я округлила глаза. Меня стало потряхивать от возмущения. Мало того, что она отказала в жилье родной дочери, оказавшейся в трудном положении, так ещё и считала, будто может распоряжаться чужим имуществом. И решать, продавать его, или нет.

«Это ты сказала Славе, где мы снимаем квартиру?» - написала я, проигнорировав последнее сообщение.

Как бы то ни было, только дядя будет выбирать, как поступать со своей квартирой. Может, вообще захочет уже через час завещать её приюту для бездомных.

«Я. Тебе нужно перестать ерепениться и вернуться к мужу. А Жене - перестать творить всякую ерунду. Так что ждите, я приеду и решим все вопросы».

Я сцепила зубы. Кончики пальцев закололо от желания написать кучу гадостей. Вместо этого я напечатала:

«Позаботься об отеле в таком случае. У нас с дядей двушка. Свободных комнат нет».

Убедившись, что мама не ответила, но прочла, я отбросила телефон и мысленно простонала.

Похоже, впереди нас всех ждали деньки не из лёгких.

Остановив машину возле высокого забора, больше подошедшего бы для того, чтобы за ним спрятался президент, чем для ограждения периметра коттеджа, Матвей некоторое время посидел в машине. Ему не хотелось домой. Как не хотелось уже давно - ближайшие пару лет так точно.

Тем острее стало это нежелание, когда вновь встретил Ксюшу. А ведь всё могло быть совсем иначе. Она, чёрт побери, могла просто обратиться в другую клинику.

Их пути никогда могли не пересечься вновь. И тогда, должно быть, не было бы сейчас так муторно на душе. От чувства, что находится в ловушке, в которую сам, собственными руками, себя и загнал.

Всё же выйдя из авто, Сибиряков направился к двухэтажному особняку. Одна его стена, обращённая к лесу, была сплошь стеклянной. Там Наталья, жена Матвея, устроила оранжерею. За нею ухаживали несколько специально обученных сотрудников, денно и нощно что-то подрезая, поливая, опрыскивая. Сибиряков не лез в эти дела.

Здесь Наташа и проводила почти всё своё время - сидя в плетёном кресле, не притронувшись к чаю, чашки с которым точно по времени сменяла прислуга, не открыв книгу, неизменно лежащую на коленях. Просто смотрела на растения, как будто наблюдать за ними было так интересно, что иная жизнь меркла перед этими картинами.

Остальная часть дома представляла собой анфиладу просторных комнат, обставленных со вкусом. Этим тоже занималась Наташа, когда ещё у неё были на то силы. Имелась здесь и детская.