Попытка возврата

Потом был перерыв в четыре дня и опять Кремль с попойкой, на этот раз по случаю награждения орденом Ленина. Это меня за осеннюю разведку облагодетельствовали, когда мы предотвратили фланговый удар корпуса Роммеля. Там все шло штатно, за исключением того, что на последующей за награждениями пьянке увидел живого Брежнева! Нет, я знал о его существовании, и даже воевали мы недалеко друг от друга, но как-то никогда не сталкивались. Поэтому сейчас, выпучив глаза, наблюдал знакомые брови и все, что к ним прилагается. Офигеть! Бровеносец оказался здоровенным мужиком, выше меня чуть не на полголовы. Вот уж никак этого не ожидал, помня невменяемого старичка в телевизоре и его «сиськи — масиськи», и «сосиски сраные», соответственно — систематически и социалистические страны. Здесь же «масисек» не было и в помине. Брежнев, сверкая новенькой звездой Героя, полковничьими погонами и свежим шрамом от уха до подбородка, был весел, бодр и поднимал тосты с пулеметной частотой. Я, слегка отойдя от обалдения, понял, что просто так мимо пройти не могу. Это было выше моих сил, ведь как ни крути — Сталин и прочие для меня просто исторические персонажи, а этот — при мне правил. Поэтому, подрулив к незабвенному Леониду Ильичу, сначала тактично вставил пару реплик, а потом представился. Брежнев несколько секунд шевелил своими устрашающими бровями, что-то вспоминая, а потом зарокотал:

— Лисов Илья Иванович? Как же, конечно, знаю! Это ведь вы Зальмута захватили? Очень, очень приятно познакомиться! Леонид Ильич Брежнев, можно просто — Леонид!

Оба-на! Вот так вот! Я чуть бокал не проглотил. Даже слов нет — «просто Леонид»! Меня разобрал какой-то нерв-ный смех, а потом, чтобы объяснить свое поведение, сказал, что вспомнил анекдот в тему. Рассказал — поржали. Потом анекдот рассказал «просто Леонид», опять поржали. Потом выпили, и я опять ввернул что-то смешное. Опять выпили. В общем, через какое-то время Брежнев предложил выпить на брудершафт. Я согласился, но от поцелуев, помня его подозрительную привычку, категорически отказался. Под конец вечера мы уже скантовались настолько, что он держал непривыкшего к таким скоростям поглощения спиртного Лисова за локоть, а я заплетающимся языком пытался донести до него мысль, что парень он отличный, но вот четыре геройские звезды и орден матери-героини — это явный перебор. Леня согласно кивал и отвечал, что за такое вообще убивать надо. По-моему, он плохо соображал, что я говорю, да и у меня никак не получалось четко донести свою мысль. Потом мы немного тихонько попели про то, что «по Дону гуляет казак молодой», и расчувствовавшийся Ильич, все-таки словив момент, умудрился смачно меня чмокнуть. Тьфу! Вот гомосек тайный! Пока я полоскал рот коньяком, Брежнев успокаивающе гудел рядом.