Попытка возврата

Комендантский час вот-вот должен был начаться, поэтому народу почти не попадалось, и только эхо шагов разносилось на полквартала в обе стороны, заставляя нас напряженно втягивать голову в плечи. Когда наконец сошли на тропинку, ведущую к морю, я опять поинтересовался:

— Ты деньги взять успел?

Мишка продемонстрировал два пухлых кошелька и, сунув их опять за пазуху, виновато сказал:

— Ты меня извини, я понимаю, это из-за моего чистоплюйства так получилось.

Хорошо хоть понимает, что это его фактический запрет на убийства меня чуть до кондратия не довел. А самое обидное, если в этих портмоне нужной суммы не окажется. Тогда выходит, что наши телодвижения были совсем зряшными. Хотя если судить по толщине этих бумажников… Но загадывать не буду, а то опять сглажу.

Когда ввалились в хибару, нас встретил испереживавшийся Игорь. Удивленно глядя на мой закрытый глаз, он спросил:

— Ну что, как сыграли? И почему Илья на маяк стал похож?

Тоже мне — приколист. Я на тебя посмотрю, на что ты похож будешь после такого удара. Хотелось сказать много слов, но, сдержавшись и проигнорировав подкол, ответил:

— А вот сейчас подсчитаем, и станет ясно, сколько стоит мой фингал…

Птицын вытаращил глаза на кошельки, но спрашивать ничего не стал, видя, как мы увлечены пересчетом бабок.

— И у меня семь и пятьсот оккупационными!

Глянув друг на друга, мы с Кравцовым, не сговариваясь, расплылись в радостных улыбках. Потом, подмигнув целым глазом, я выдал:

— Говорил же, что завтра мы отчалим! А за одну гулю под глазом такой куш — это даже с перебором будет!

Игорь, недоуменно посмотрев на нас, наконец тоже подал голос:

— Так, парни… Я что-то не понимаю. То есть я понимаю, что вы ходили играть, только не понимаю, во что? Это в какой игре выигрыш сразу в кошельках дают, да еще и в неизвестной для выигравшего сумме? Давайте — рассказывайте, а то я начинаю думать, что вы вообще ночными грабежами промышляли!

Опять переглянувшись с Мишкой, заржали уже в голос, а потом, перебивая друг друга, начали рассказывать…

А уже днем, сидя на матрацах в крохотной каюте, окончательно поверили, что все наконец закончилось и с Францией мы попрощались.

…Вернувшийся Мишка принес мне какую-то мазь от синяков и известие, что через полтора часа скользкий тип — Эдвард Мейлиц, — получивший свой гонорар, ждет нас возле старого причала. Придя туда в назначенное время, увидели двух мужиков, лениво болтающих между собой. Один чуть компактнее и с редкими светлыми волосами был тем самым Мейлицом, а второй, больше похожий на гориллу, у которой отрос армянский нос, оказался боцманом и компаньоном по имени Мако. Капитан поздоровался с вновь прибывшими и, глядя на мою пиратскую физиономию, неопределенно хмыкнул.