0
0Но ведь и для такого дела нужны инструменты, краски, кисточки. Люди опять-таки. И это в первый день войны! Наши бы стали в такой ситуации ставить этот чертов шлагбаум? Да на хрена он нужен! А если б и поставили какую-нибудь лесину, то уж красить точно не стали. Действительно — другое мышление, другая культура. Плохо только, что вся эта культура против нас направлена. От этих мыслей отвлек вопрос Андрея:
— Так ты говорил, что можешь события прогнозировать? Интересно было послушать.
Он как-то насмешливо и в то же время с затаенной надеждой смотрел на меня, ожидая ответа.
— Тебе мои предположения не понравятся. Да и никому бы не понравились.
Я оторвался от бинокля и, сев по-турецки, закурил. Выпустив колечко дыма, вздохнул и продолжил:
— Точно, конечно, сказать еще тяжело, но я так думаю, что весь Запад мы потеряем. Такими темпами Киев уже месяца через два возьмут. А к зиме, если наши действительно за ум не возьмутся, немец под Москвой будет.
Пока я говорил, у Сухова белели глаза и раздувались ноздри. Потом он, наклонившись ко мне, прошипел:
— Да ты — провокатор! Немецкая шавка, падла!
— Ну и к чему эти слюни?
Я как сидел, так и продолжал сидеть, только прищурил глаза от попадавшего в них дыма.
— Сейчас эта шавка пойдет и поднимет на воздух склад боеприпасов. И фрицев положит, сколько сможет. И вернется, чтобы дальше их класть по мере сил. И людей при этом терять не будет впустую. Вопрос только — ты со мной? Или уйдешь туда — к нашим? И угробишь всех своих ребят, затыкая очередную дыру винтовками против танков? Чтоб ты знал — из списочного состава пограничников, начавших войну, к концу ее про предварительным, но, как сейчас уже видно, реальным расчетам, останется не более одного процента.
Андрей во время моего монолога слегка остыл и, тоже закурив, спросил:
— Пугаешь? Да хоть никого бы не осталось, но долг свой мы выполнять должны.
Потом помолчав, все-таки поинтересовался, с кривой улыбкой:
— А что там дальше твой аналитический ум говорит? Раздолбаем мы немца, или как?
Вроде безразлично поинтересовался, но я-то видел, как он напрягся в ожидании ответа, даже рука с сигаретой подрагивать начала.
Ну, хорошие новости и говорить приятно. Я улыбнулся во весь рот и сказал:
— Не боись, командир! Само собой. Умные люди эту войну предсказывали. Другой вопрос, что их никто не слушал. Но анализ ситуации делался. По этому анализу, года через три наши водку в Берлине пить будут.
Сухова слегка отпустило. Видно, упоминание об умных людях вселило надежду. Можно понять мужика — первый день и такая встряска. Шок от начала войны. Да плюс еще и все предвоенные расчеты к черту летят. Ни помощи от командования, ни поддержки. Все как в воду канули.
