7
0— Ты уверен, что этот старик знает тропу через Марьино болото?
Колычев внимательно посмотрел на меня, крутя карандаш между пальцами. Я ему доложил уже о результатах разведки, а теперь рассказывал о встрече с Окуниным.
— Практически уверен. Врать ему резона не было, да и сам дед доверие вызывает.
— А если немцы тоже этот путь нащупали?
— Никак нет. Окунин рассказывал, что фрицы пытались болото проверить, но чуть не утопли и на том успокоились. Местным он ничего не говорил, так что немцев просветить никто не смог бы.
— Все равно, разведчиков к нему в любом случае надо послать, чтобы они эту тропу своими ногами прошли. И мало ли чего старому померещится. Одно дело человек, а другое танк. Он небось технику только издалека видел…
— Разведчиков само собой, только вот он не просто дед. Ротмистром еще в Первую мировую воевал с немцами. Как был военная косточка, так и остался. И БТ от КВ тоже отличить сможет.
Подробно рассказав о своем разговоре с Савелием Игнатьевичем, закончил словами:
— Так что по любому его вытаскивать надо. Мало того, что с ним два раненых летчика, так плюс еще и ребятишки — дети комдива. А подходящую площадку для самолета мы уже присмотрели.
— Какие еще дети? Какого комдива, откуда они там взялись?
Полковник так удивился, что даже перестал крутить карандаш.
— Это я еще просто не успел доложить. В сорок первом Окунин подобрал двоих детей. Мать у них убило, вот он их и пригрел. А потом выяснилось, что они — дети командира дивизии Игнатьева. Ну, то есть он комдивом перед войной был, а что с ним сейчас — неизвестно…
Хруп! Половинки карандаша упали на стол. Иван Петрович, не замечая этого, расстегнул верхнюю пуговицу и как-то глухо спросил:
— Мальчик и девочка?! Как их звать?! И точно у них мать погибла?
— Так точно! Пацана Петькой, а девчонку Таней. На вид лет двенадцать мальчишке и шестнадцать девушке. А про мать они сами сказали…
— Пятнадцать Танюше должно быть…
Колычев закурил и замолк, глядя в стену. Ни фига себе! Он-то их откуда знает? И, видно, хорошо знает, вон как расчувствовался. Но долго удивляться у меня не получилось. Через несколько секунд командир, с силой вмяв окурок в пепельницу, встал. Глянув на меня какими-то шальными глазами, сказал:
— Мама у них — сестра моя… А с отцом мы еще с Гражданской… — и, махнув рукой, продолжил: — Значит, так. Сегодня — отдыхать. Завтра пойдешь обратно — подготовишь все к встрече самолета…
Не дав договорить, довольно невежливо перебил начальство:
— Там Абаев с рацией. Он и подготовит. Так что можно хоть сегодня лететь. Мы именно этот вариант с ним обговаривали. Вы не волнуйтесь, Иван Петрович. Вытащим их без шума и пыли.
Я улыбнулся, пытаясь подбодрить полковника, а то он уж очень сильно подпрыгивал.
