6
0— Давай, давай! В темпе, мужики!
Повинуясь команде, все горохом посыпались на причал. Я, таща на горбу два ящика с патронами и в каждой руке по стволу, тяжело пробежал до конца пирса и, сопя, присел на песок, дожидаясь своих. Они тоже, груженные, как лошади, рысили сзади. Было слышно, как в темноте кто-то споткнулся и налетевший на него от души выматерился. Ну вот и высадились. Блин! В Крыму зимой мне еще бывать не доводилось, все больше летом на отдых ездил. А сейчас в свете звезд холоднющее море действительно казалось черным. Наконец все собрались, и сопровождающий повел нас показывать место расположения. Вообще мы должны были встать при штабе 44-й армии генерал-майора Первушина, но потом что-то переигралось, и теперь нас вели в штаб 9-й горнострелковой дивизии. Дошли, покидали амуницию и, пока радисты копошились со своими ящиками, двинули разведать обстановку. А обстановка была как на базаре. Народ бегал толпами, разгружая транспорты. В воздухе густо висел ор и мат. Свежеприбывшие части, построившись, шустро уматывали в сторону. Натужно ревели груженые ГАЗы и ЗИСы. В общем, шла обычная высадка войск. Вообще это, конечно, было круто! Первый раз за всю войну наши начали проводить такую мощную десантную операцию. И этот первый блин не вышел комом. Высадившиеся в Керчи и Феодосии войска так дали фрицам по сопатке, что те, полностью охренев от сверхнаглости русских, драпали, бросая личные вещи и народное немецкое достояние в виде техники и вооружения. Правда, в начале гитлеровцы плотно держались за Керченский полуостров, но после высадки наших в Феодосии, то есть у них в тылу, не выдержали и рванули так, что аж рубашки завивались.
— Товарищ Лисов, вас что, за ногу к столу надо привязывать? И постоянно смотреть, чтобы вы опять фортель какой-нибудь не выкинули? Вас же, считай, с фронта на курорт отправили. Отдохнуть, отоспаться. Но не банды ловить и на месте их расстреливать! Если бы вы тогда погибли, это была бы очень глупая смерть.
Правда, я видел, что Сталин злится не всерьез, поэтому нахально ответил:
— Иосиф Виссарионович. Все под контролем было. Что б какая-то шушера советского диверсанта завалила — проще представить, что Черчилль похудел в одночасье. Из них никто дернуться даже не успел. Все за пару секунд уже лежали.
Вождь пыхнул дымом и, смеясь, сказал, что скорее земля остановится, чем этот английский боров похудеет. А потом затребовал подробностей ижевского мочилова.
Пока я рассказывал, Виссарионыч внимательно слушал, иногда от избытка чувств ударяя себя по колену рукой.
— А потом я попрощался с милицией и пошел в гостиницу спать…
Разведя руками и сделав невинную физиономию, я показал, что рассказ закончен.
