0
0Очень вероятно, что делал и заклинал эту гадость некромант. Судя по тому, что она всё ещё действует, маг был уровня Тёмного лорда.
Драко вновь припомнил свои ощущения. Гадостные, надо сказать. Как будто на тебя угрожающе скалится неведомая тварь из Запретного леса, отгоняя от логова.
«Не от логова, а от хозяина, – внезапно дошло до Драко. – Так вот, как они защищались!»
Драко, как и любой чистокровный мальчишка его возраста, живо интересовался тем немногим, что было известно о некромантах.
Некромантия заслуженно считалась областью магии, от которой следовало держаться подальше даже самым тёмным магам. Рождались некроманты очень редко, гораздо реже прочих магов, жили не слишком долго, но почти всегда успевали наворотить немало дел. Гибли они, зачастую, во цвете лет и, по большей части, насильственной смертью.
В чём-то некроманты были сродни стихийникам – их мощь почти целиком зависела от врождённых способностей. Дарованную этим страшным магам силу почти невозможно было развить тренировками, их способности сами собой раскрывались по мере взросления. Однако, если способности к природной магии иногда передавались по наследству, и мощь стихии могла накапливаться от поколения к поколению, как у тех же Ноттов, то рождение некроманта всегда было сюрпризом для несчастной семьи новорожденного.
Некромант мог быть первенцем уважаемой светлой семьи, мог быть бастардом тёмного мага, зачатым по кровному обряду, а мог – восьмым ребёнком двух грязнокровок, поженившихся церковным браком.
Именем последнего, кстати, в Германии и Чехии маги до сих пор пугали своих детей. Теодорих Силезский, живший в пятнадцатом веке, умыл кровью половину магической Европы, разнёс в хлам немалое количество фамильных замков своих недругов и бесследно сгинул в возрасте восьмидесяти лет. Тайна его исчезновения так и не была раскрыта и породила несколько жутких легенд о Рыцаре Смерти. На Острове эти истории не были так популярны, как в Европе, но почти все чистокровные их знали.
В Британии со времён Основателей родилось всего двенадцать некромантов, против восьмидесяти трёх европейских. Достопочтенный Фламель утверждал, будто некромант рождается в ответ на всякое притеснение магии, а в Англии, где инквизиция никогда не была такой свирепой и нетерпимой как в Европе, в них не было большой нужды. Версия была романтичной, но, по мнению многих, чьи предки сталкивались с «защитниками магии», абсолютно бредовой.
Некросам было глубоко безразлично, кто без спросу сунул нос в их таинственные и тошнотворные дела: маг или магл – убивали всех без разбора.
