0
0Направить специалиста пообещали ближе к сентябрю, и Вернон запланировал на этот день отправить Петунию с детьми в Лондон.
В общем, дел у всей семьи было невпроворот, но Вернон неизменно старался находить время на беседы с мальчиками, потому что ясно видел их нервозность от предстоящей разлуки с родителями и друг с другом, а ещё явственный страх перед неизвестным будущим.
В один из вечеров, когда Марджори осталась погостить на пару дней, Вернон завёл разговор о письме Карлуса Поттера. Гарри, как Дурсль заметил, старался избегать любого упоминания о своём покойном деде. Значит, проблема существовала и требовала разрешения.
Он не стал начинать издалека:
– Гарри, мне показалось, что ты в обиде на своего деда.
– Ну, – угрюмо буркнул Гарри, – есть за что.
– И за что же? – спросил Вернон.
Гарри засопел и уткнулся в книжку, Мардж якобы равнодушно пила чай, а Петуния и Дадли укоризненно уставились на главу семейства. Вернон терпеливо ждал ответа.
– Он выбросил меня из семьи, – наконец сказал Гарри.
– Ночью, в непогоду, раненого и без документов?
– Н-нет, – неуверенно ответил Гарри.
– Не буду тебя мучить, – сказал Дурсль, в излюбленном жесте складывая руки на животе, – расскажу, как я это всё вижу, а ты меня поправишь. В юности взгляды на мир свежее, я мог что-то упустить, ты согласен?
Гарри и Дадли хором хмыкнули. На их памяти цепкий и организованный ум дяди ещё ничего не упускал, и свежесть взгляда тут была ни при чём. Гарри чуть улыбнулся и сказал:
– Письмо писал умный и добрый человек, Гарри, находящийся в крайне угнетённом состоянии духа. Мне показалось, что твой дед долго терпел и надеялся, прежде чем совершить этот шаг. Письмо написано для ребёнка, выросшего в магическом мире и знающего его обычаи. То есть, твой дед даже мысли не допускал, что ты можешь очутиться у нас, – Дурсль вздохнул и продолжил: – Предположительно, какие-то родственники или друзья у младших Поттеров были. Ещё мне показалось, что твой дед был заранее уверен в твоей неприязни и заранее же с ней смирился. Подумай сам, в письме он не оправдывался и ничего не объяснял, будто чувствовал, что бесполезно. Значит, полагал, что твой отец не найдет для него доброго слова, рассказывая тебе о родичах.
Гарри задумался. У него не было дядиного опыта, но имелись в жизни несколько случаев, когда он чувствовал себя одиноким и покинутым. Да, очень похоже, что писавший письмо человек тоже чувствовал себя никому не нужным.
– Твой дед написал письмо не малышу, а взрослому мальчику, идущему в среднюю школу, – продолжил Вернон. – Он знал, что в это время дети начинают критически относиться к родительским словам и поступкам. Это нормально. Было время, когда я сам считал своего отца недалёким и трусоватым типом, боящимся заглянуть дальше собственного носа.
