0
0Даже Снейп, ненавидевший и презиравший Квиринуса, некоторое время донимал директора требованиями направить страдальца на принудительное лечение. А уж мадам Помфри и вовсе умоляла оглушить беднягу и насильно отправить в Мунго – проделать это самостоятельно ей не давала клятва Гиппократа.
Ещё Дамблдор ожидал потока жалоб от студентов на скверное преподавание, но к его досаде и изумлению, таковых не было. Младшие просто не понимали, чем профессор ЗОТИ хуже профессора по истории магии, а вот старшие, похоже, покрывали Квиррелла вполне сознательно, в память о его прошлогоднем бунте.
К весне Квиррелл ожил, и Дамблдор вздохнул с облегчением. Он даже сам себе не хотел признаваться, что переборщил с воспитательным процессом и взял на душу изрядный грех.
Теперь же открылось, что улучшение здоровья было куплено Квиринусом страшной ценой, и отчасти в этом был повинен сам Альбус.
– Что ж вы, сопляки, все такие гордые, а? – простонал директор и силой потёр лицо. – И как теперь быть?
Он долгое время пребывал в глубокой задумчивости, неторопливо перебирая варианты, пока не пришёл к выводу, что на некоторое время придётся всё оставить, как есть. Поднимать сейчас шум означало окончательно взбесить Скримджера, а вместе с ним и Фаджа.
Только что закончившаяся эпопея с драконом была воспринята Главным аврором весьма негативно. Бывший друг Руфус явился в Хогвартс при полном параде, в сопровождении трёх авроров и репортёра с колдографом. Скримджер первым делом лично убедился в отменном здоровье и хорошем настроении Гарри Поттера, а затем настоял на приватной беседе с Дамблдором.
Во время беседы директор в очередной раз убедился, что нынешний глава аврората невыносимый хам. Если достойно воспитанный маг желает получить ответы на свои вопросы, он никогда не станет использовать в своей речи формулировки вроде «какого мордредова хуя», «что за сука позволила» и «когда, блядь, закончится эта поебень».
Хотя если отбросить матерщину, то Скримджер высказал вполне интересную версию, которая Дамблдору почему-то даже в голову не пришла. По мнению недруга Руфуса, кто-то упорно покушается на остатки здоровья Золотого мальчика, и цели у злоумышленника далеки от банального сведения застарелых счетов с младенцем-героем.
Альбус был в таком шоке от собственной недальновидности, что спокойно пропустил мимо ушей «мудака в колокольчиках» и «развёл здесь бордель».
