В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Он запустил обе руки в роскошный каскад мягких золотистых кудрей и поцеловал грациозную шейку своей королевы. Проклятущий трельяж, чью богатую резьбу уродовали многочисленные царапины и сколы, негромко залопотал по-французски, а Магнус окончательно потерял голову. Под похабные придыхания несносной мебели, он увлёк Нарциссу в долгий поцелуй.

Через полчаса Магнус кое-как вошёл в разум и сумел-таки расслышать негромкое ворчание своей любимой:

– Ай, солнце, убери локоть из моих волос.

Он охнул, торопливо откатился в сторону и счастливо засмеялся, наблюдая, как разрумянившаяся Нарцисса вытаскивает из-под спины чулок.

– Что весёлого, обормот? – притворная строгость в её голосе уже не пугала Магнуса до потери речи. – Я почтенная мать семейства, и нижние юбки на голове – это лишнее.

Нотт гулко сглотнул, вспоминая прелестнейший вид круглой попки и тонкой талии в ворохе кружев, и самодовольно ухмыльнулся:

– Я тоже почтенный отец семейства, и мне недосуг возиться с юбками. Вот.

Нарцисса легко вскочила с кровати и швырнула в него полупрозрачной сорочкой:

Магнус закинул руки за голову и, зажмурившись, сладко потянулся. Хотелось расхохотаться и запустить в вечернее небо парочкой файерболлов.

– Ты прекрасен, солнце моё,– Нарцисса избавилась от мятых юбок и скользнула ему под бок: нагая, тёплая, нежная. Магнус провёл ладонью по маленькой крепкой груди, по узкой спине, стиснул ягодицу, подхватил под колено дивную ножку и подтянул к себе на бёдра.

– Ведьма-искусительница, – мурлыкнул он. – Если ты не угомонишься, мы до утра ни о чём разговаривать не будем.

– Не очень-то и хотелось, – хихикнула Нарцисса и вывернулась из его объятий.

– О, моя королева, – прошептал Магнус мгновенно пересохшими губами, чувствуя, как шёлковые кудри скользят по его животу, – пощади!

Магнус проснулся оттого, что Нарцисса резко вскинулась у него под боком.

– Что случилось? – встревожился он.

– Ерунда всякая снится, – с досадой ответила Цисси и наколдовала Темпус. – Едва за полночь, Мерлин всеблагой! Спи, я почитаю.

Она засветила Люмос и потянулась к лежащему на тумбочке фолианту в тёмном кожаном переплёте. Магнус уже успел сунуть туда нос – невыносимо тошная заумь, перемежаемая многочисленными пентаграммами, гексаграммами, октограммами и прочими выкидышами геометрии. Нотту хватило минуты, чтобы соскучиться насмерть, Нарцисса же читала эту жуткую книжищу очень внимательно, делая закладки и оставляя заметки на полях.

Нотт прикрыл глаза, но через некоторое время понял, что сон ушёл. Он поворочался, затем демонстративно повздыхал, пока Цисси не отложила книгу:

– Солнце, ты несносен. Помнится, ты хотел мне что-то рассказать?

– Да, – Нотт замялся, прикидывая, насколько низко он падёт в глазах любимой женщины. – Или нет.