1
0Я… Я лучше посплю, хорошо?
– Спи, конечно, – медиведьма успокаивающе погладила Гарри по спине, лёгким движением палочки высушила ему слёзы, заботливо подоткнула одеяло и с недоумением покосилась на измятый пергамент, судорожно притиснутый к груди засыпающего мальчишки.
Поттер проснулся на следующее утро. Он зевнул, потянулся, выглянул в окно и негромко рассмеялся. Непогода, бушевавшая почти две недели, наконец улеглась. Злой резкий ветер унялся, тяжёлые тучи расползлись прочь, и колючая крупа, обжигающая лицо и руки ледяными укусами, перестала сеяться с низкого неба.
За ночь Хогвартс завалило снегом, но день обещал быть солнечным. Гарри даже пожалел, что лежит в больнице – наверное, после занятий все побегут во двор играть в снежки. Из-за бури студенты вынуждены были сидеть в гостиных, поход в Хогсмид отменили даже для семикурсников, а уроки астрономии проводились днём в холодном и неуютном классе.
Гарри хихикнул, вспомнив малфоевский рассказ о вылазках первого курса в теплицы на гербологию. Хорёк не жалел эпитетов, описывая замёрзшие кочки во дворе и ледяной ветер, валивший студентов с ног. «Я точно знаю, что в Хоге есть подземные ходы, – бурчал Драко, зябко поводя плечами. – Неужели ни один из них не ведёт к треклятым огородам? А Гриффиндор, так и быть, пусть шастает снаружи, утоляя жажду дурацких подвигов».
– Доброе утро, Гарри! – улыбающаяся мадам Помфри вышла из своего кабинетика, шурша накрахмаленным передником. – Как ты себя чувствуешь?
– Доброе утро! Замечательно, – Гарри тоже улыбнулся, но потом вдруг вспомнил про письмо и суетливо зашарил по постели, отыскивая затерявшийся в складках одеяла пергамент.
Мадам Помфри покачала головой и вздохнула:
– Дома всё в порядке?
– Да-да, конечно, – Гарри нашёл письмо, разгладил его и сморгнул вновь набежавшие слёзы.
– Мистер Поттер! – мадам Помфри погрозила пальцем, достала палочку и принялась водить ею над головой у Гарри. – Ты здоров, но перепады настроения мне очень не нравятся. Давай-ка ты задержишься у меня ещё на денёк.
Гарри улыбнулся, кивнул и углубился в чтение письма. «Ты наш сын!» – Гарри закусил губу, чтобы не всхлипнуть. Дальше папиным почерком было написано, что Дурсли его очень любят и просят не делать глупостей. «Ты стал родным за эти годы, неужто есть какие-то сомнения? Сын, ты дорог нам сам по себе, а не как память по ушедшей Лили Эванс». Письмо было коротким, видно, папа и мама торопились, чтобы Гарри не успел надумать всяких ужасов.
Гарри тихо засмеялся, аккуратно свернул пергамент и торжественно поклялся сам себе, что сумеет уберечь свою чудесную семью от любой беды.
