2
0Насилу отговорили, заверив, что лучше сделать это перед самым матчем – может быть, Слизеринский Тролль от изумления свалится с метлы или пропустит бладжер в голову.
Вот и теперь Невилл тихонько застонал, взявшись за голову:
– Грейнджер, успокойся. Твои родители исцеляют зубную боль. Доверят ли они своё дело пекарю?
– Профессия – это другое, Лонгботтом. Нужным навыком может овладеть любой.
– А если у человека таланта к этому делу нет? И сам будет мучиться, и других мучить.
– Определённые склонности, конечно, должны быть. Но ты так говоришь, будто чистокровный боевой маг лучше всякого другого, – Гермиона опустила глаза. – Я, конечно, не критикую твою бабушку…
– Не лучше, а сильнее. И не везде, а в бою, – Невилл замялся. – Прости, но ты иногда очень невнимательна к словам, а для мага это нехорошо. Моя бабушка и Макгонагалл ругались, а не трансфигурировали вещи. В проклятиях моя бабушка смыслит намного больше. Она дерётся лучше нашего декана, а хорошо это или плохо – зависит от ситуации. Понимаешь?
Гермиона немного подумала и кивнула. Затем она покусала губы, зачем-то подёргала прядь волос и, краснея, проговорила:
– А Малфой, получается, тоже сильный маг?
– Да, – вынужден был признать Невилл. – Только всё равно он урод.
– В том-то и дело, – Гермиона опустила голову, пряча лицо за волосами, и едва слышно прошептала, – что не урод. Просто он очень избалован.
Невилл на минутку окаменел, потом тяжко вздохнул. Только обитательница абсолютно чуждого мира могла счесть одного из Малфоев привлекательным. Ещё и перевоспитать его порывается. О, Мерлин. Получается, спасать нужно не Поттера, а Грейнджер. Гарри, как герой, ещё держался, а вот Гермиона… Невилл вздохнул ещё раз, потёр внезапно занывший висок и сказал:
– Давай всё-таки вернёмся к церберу. Нужно узнать, что эта тварь охраняет. Иначе Поттер разозлится и перестанет с нами разговаривать.
– Почему? – Гермиона немного успокоилась, но щёки её по-прежнему заливал румянец. – Мы же ничего плохого не сделали.
– Рон уже больше месяца тащит его в тот коридор и каждый раз обзывает трусом и слизнем. Ещё и про парселтанг этот наврал. А Гарри это слышать неприятно.
– Почему наврал? Этот змеиный язык действительно существует? А его можно выучить?
– Это врождённая способность понимать змей и разговаривать с ними. Врождённая, понимаешь? А рождаются с такой способностью только тёмные маги. Гермиона, это враньё, причём очень обидное.
– Ну да, Гарри же герой. Он победил Того, Кого Нельзя Называть, и никак не может быть тёмным магом.
– Именно. Давай ещё раз вспомним всё, что хоть как-то касается цербера.
Гермиона кивнула, и они вновь принялись перебирать немногие известные факты. Наконец Невилл сдался.
– Это может быть чем угодно, – сказал он грустно.
