2
0Потом Нотт направился в подземелья, нахально игнорируя переданное через Филча приглашение зайти в директорский кабинет.
В принципе, более необходимого Снейп не нервничал. О визите лорда Нотта он был осведомлён накануне, и своей вины в недомогании ноттовского отпрыска не видел.
На первый взгляд Нотт не слишком изменился со времен Лорда – тот же грубоватый солдафон с двусмысленными шуточками и заливистым ржанием по поводу и без повода. Другое дело, что Северус никогда в жизни ещё не был объектом этих шуточек. Неприятное чувство, хотя умом Снейп понимал, что Нотт держался фривольно, но в рамках пристойного, и разговаривал так, будто они давние приятели.
Вот только приятелями Нотт и Снейп никогда не были.
Северус запаниковал, увидев, какими понимающими взглядами обмениваются старшекурсники, и услышав словечко «бесхозный». Насчёт своих красоты и обаяния он не питал иллюзий ещё с пятого курса, но Нотт мог оказаться таким же извращенцем, как и Люциус. Кто знает, насколько сдвинуты границы должного и приемлемого в чистокровных мозгах? Может, за сотни лет селекции там и мозгов-то не осталось – чистая магия и базовые инстинкты. Даже Дамблдор был понятнее этих… гуманоидов. Взять хоть «настоящего Блэка» Нарциссу – Снейп отчаялся разгадать смысл её поступков ещё в те времена, когда она носила Драко. Эти милые чаепития в её будуаре втроём до сих пор снились ему в кошмарах.
Поэтому Северус был до неприличия рад явлению Дамблдора с фениксом. Выглядело это глупо и пафосно, в другой раз Снейп не преминул бы пройтись по дешёвому тщеславию отдельных личностей.
Поразмыслив немного, он понял, что Дамблдор явился к тому времени, когда стало окончательно понятно – Снейпа убивать не будут.
На личное приглашение Нотт откликнулся и охотно посетил директорский кабинет, подхватив Снейпа под руку и заботливо отряхнув его от воображаемой сажи на выходе из камина. К тому моменту растерянность Северуса прошла, и он едва не задыхался от бешенства. Снейп рванулся из рук лорда и уселся в дальнее от стола кресло, гневно сверкая глазами.
Через минуту на своём насесте материализовался феникс, и Снейп запоздало понял, что фамилиар Дамблдора – олицетворение огненной стихии – вполне мог защитить своего хозяина от огненного мага.
Нотт, видимо, тоже это понимал, потому что был само обаяние и кротость. Он похвалил погоду, красоту замка в рассветный час, украшения на мантии Дамблдора, «нашего милого декана» (отчего Снейпа передёрнуло), посетовал на неосторожность сына и выразил надежду на взаимное понимание в непростых ситуациях, коих желал бы видеть поменьше.
