1
0Его драное лордство Люциус Малфой, с этого года занял пост председателя Попечительского совета школы и ни единым, слышите, не единым словом не обмолвился об этом своему… ну, можно сказать, что другу.
То обстоятельство, что новость могла содержаться в сожжённом Снейпом письме, в качестве смягчающего не принималось. Гиппогрифу понятно, зачем Люцу доступ в Хогвартс – оберегать своего единственного сына. То есть, он полагает, будто Северус не справится с защитой собственного крестника. Убить павлина!
Снейп поспешно изгнал из головы образ «настоящего Блэка», дающего клятву кровной мести на могиле Люциуса с надгробием в виде зеркала в резной раме, и продолжил нумеровать будущих жертв.
Четвёртым в списке шёл, как ни странно, не Дамблдор, и даже не Поттер, а Невилл Лонгботтом. За Поттером Снейп был обязан присматривать согласно давней опрометчивой клятве, в конце концов, мальчишка – сын Лили. А вот какого рожна Альбус решил повесить на Снейпа заботу о Лонгботтоме, было непонятно. Давать очередную клятву Снейп отказался наотрез, и тем самым сподвигнул Дамблдора на полуторачасовую речь о верности, долге, благодарности и прочей чухне. Снейп даже подремал, пригревшись в гостевом кресле.
В общем, сошлись на том, что Снейп не зря примкнул к Тёмному лорду, ибо ни чести, ни совести у Северуса отродясь не водилось, а ещё на том, что Пожиратели бывшими не бывают.
Альбус был очень недоволен, а это обещало кучу проблем всему Слизерину. Снейп же сам для себя решил, что уроки зельеварения должны запомниться Лонгботтому на всю оставшуюся жизнь, желательно, не слишком долгую и очень несчастливую.
А потом в зал вошли первокурсники, Северус Снейп подобрался и прекратил мечтать.
Церемония отбора началась.
Гарри неохотно оторвался от созерцания не по-английски ярких звёзд на потолке Хогвартса и, обречённо вздохнув, принялся слушать нескладную, но довольно информативную песню Распределяющей Шляпы. Малфой, правда, кривился и шёпотом издевался над «бездарными стишатами», но Гарри не слушал его ехидное шипение.
Шляпа чётко перечислила критерии распределения учеников на факультеты, в стихосложении же Гарри всё равно ничего не понимал. В рифму – значит, стих. А уж по сравнению с Дадли, Шляпа пела как итальянский тенор.
Суровая ведьма («Минерва Макгонагалл», – шепнул Малфой) велела первокурсникам по очереди садиться на табурет, надевать Шляпу, а потом, не мешкая, отправляться к столу своего факультета.
Пока Гарри размышлял, почему для примерки Шляпы нужно обязательно садиться на табурет, два ли это самостоятельных артефакта или один составной, профессор Макгонагалл стала вызывать студентов по алфавиту.
– Эббот, Ханна! – и белокурая девочка была без промедления отправлена Шляпой на факультет Хаффлпафф.
