3
0— Да что я сказал-то? — недоуменно глядя ему вслед, пробормотал Заг. — Я ведь по-доброму подколоть хотел…
Шиан захлопнул за собой двери кабинета и с такой силой ударил кулаком в стену, что в той осталась глубокая вмятина. Перед мысленным взором появилось лицо Шена.
— Ты это специально, да? — тихо прошипел глава ордена. — Сидел передо мной и обвинял в скрытности. Заставил поверить, что, если я откроюсь, — что-то изменится. Я обнажил перед тобой сокровенные мысли и чувства! Я сделал все, что ты требовал! А ты!.. Ты!.. Лучше б ты сказал, что меня ненавидишь.
Шиан сжал пальцами виски и опустился на пол у стены.
«Меня всегда так бесило твое пренебрежение, — мысленно продолжил он. — Ты это понял, когда я раскрыл тебе сердце? Понял, куда нужно бить. После всего, что я сделал, ты даже не пришел со мной поговорить. Ты даже не сказал мне лично. Ты ответил издевательскими слухами! Я оказался не достоин личного разговора».
Шиан почувствовал, что с лица спадает маска, губы кривятся то в гримасе грусти, то в улыбке, словно разум не может решить, что ему делать: грустить — или хохотать.
— Интересно, как давно ты это продумал… — прошептал он задумчиво. — Может, еще после того, как я признался тебе впервые?.. Не верю, что ты мог полюбить Муан Гая. Ты любил только Рурет. С этим я мог смириться. Мое признание тогда было шагом отчаяния, и единственное, на что я рассчитывал — это что хотя бы на нее похож. Но в тот момент ты меня возненавидел, не так ли? И продумал весь этот план, чтобы поставить меня на место, чтобы сделать еще больнее. Поэтому и не ответил тогда. Поэтому и сейчас сделал вид, что просто не понимаешь. А сам играл эту сложную партию, это представление с потерей памяти… Ты выбрал Муан Гая, потому что он всегда тебя раздражал? Ожидаешь, что теперь я убью его?
Придя к этой мысли, Шиан в раздумьях провел пальцем по нижней губе.
А ведь такая партия достойна уважения. И если Шен в самом деле разыграл все это специально для него… Даже если ненавидел так сильно, что мечтал об изощренной мести… Это лучше забвения. Шену не было все равно: Шиан был в его мыслях все это время.
— Ты, должно быть, празднуешь победу. Сегодня день твоего триумфа. Ты заставил меня обнажить перед тобой душу, почти поставил на колени, а затем нанес удар полным пренебрежением… Если все так, какой шаг я должен сделать, чтобы эта игра продолжилась? Теперь, когда я, наконец, понял, чего ты добиваешься, я готов подыгрывать тебе. Готов чувствовать твою ненависть и злость. Это куда лучше, чем ничего. Но какой же шаг я должен сделать следующим? Убить Муан Гая в порыве злости? Ты этого ожидаешь?
Шиан потер подбородок.
— Слишком очевидно.
