7
0— Тебя на самом деле беспокоит, что я думаю? Или ты просто хочешь успокоить свою совесть?
Муан молчал, осознавая себя полностью сбитым с толку.
— Пойдем пить чай, — вздохнул Шен.
— Так ты не скажешь, что прощаешь меня? — озадаченно протянул Муан, плетясь за ним по темному коридору.
Они вышли в чайную комнату, в которой горели синие фонари, установленные в окнах (остались с праздника Яркой Луны, чего добру пропадать) и жаровня дышала жаром.
— Я ведь искренне пытался извиниться, — продолжил Муан.
Волчара, разлегшаяся на большую часть дивана, подняла голову, завидев заклинателей, а затем потянулась, вытягивая лапы и хвост, и заняла собой вообще весь диван.
«Может, сесть на нее сверху? — предположил Шен. — Или все же устроиться на ковре?»
— Ты вообще меня слышишь? — уточнил Муан.
— Слышу, — подтвердил Шен, решивший все же уступить диван Волчаре. — Просто не хочу отвечать.
— Ты тоже не ответил на мой вопрос, — после непродолжительного молчания, отозвался Шен.
Он подлил в чайник горячей воды.
— Мне важно, что ты думаешь, — на сей раз без промедления ответил Муан. — Даже очень важно.
— Правда? — произнес Шен, пододвигая к нему пиалу.
Муан непонимающе нахмурился.
— В последнее время ты ведешь себя как-то взвинчено. Что тебя беспокоит? Если тебе так важно мое мнение, почему ты не поделишься со мной?
Этот вопрос не покидал Шена последние дни. Он не мог не заметить, что Муан как-то переменился. Похоже, какие-то свои мысли тяготили его. Шен все ждал, может, Муан расскажет ему? Шен в принципе был не из тех, кто задает какие-то личные вопросы. Он просто не был уверен, что имеет на это право. Если человек захочет поделиться, разве нужно вообще задавать вопросы? Поэтому он ждал какое-то время, надеясь, что Муан дойдет до мысли поделиться с ним тем, что его беспокоит.
Старейшина пика Славы долго молчал. Шен успел выпить четыре пиалы чая и прийти к мысли, что, насколько бы ни была хороша пиала с карпами, удобнее пользоваться кружкой. Он уже почти было забыл, чего, собственно, ожидает и почему за столом царит такое молчание, когда Муан все же решился сказать:
Шен непонимающе нахмурился.
Эти слова никак не вязались вместе.
— Я боюсь смерти. Боюсь, что близкий человек умрет, а я ничего не смогу поделать.
Беспокойство кольнуло сердце Шена.
— Ты говоришь об Эре? С ней что-то случилось?
— Нет… И я не говорю ни о чем конкретном, но бессилие перед смертью, когда я думаю даже о возможности этого, сводит меня с ума, — Муан с отчаянием посмотрел на него, словно старейшина пика Черного лотоса способен был дать ему какую-то надежду.
Шен ответил после небольшой паузы:
— Все боятся смерти, это естественно.
