7
0Щеки до сих пор слегка гудели от того, как сильно он сжал их, вливая в рот настойку.
— В следующий раз, возможно, ты додумаешься все же позвать меня с собой, — холодно произнес Муан, не проникнувшись его обвинительным взглядом.
— Ладно! — обреченно воскликнул Шен, вырывая из его рук кувшин. — Я выпью сразу пять!
Сказав это, он поднес кувшин к губам и сделал пять быстрых глотков, давясь настойкой. Та потекла по его губам и подбородку, он закашлялся, переводя дыхание, а затем сделал нужное число поклонов, на последнем свалившись на пол.
— Мне плохо… — тихо простонал он.
Шен долго не отвечал, ему даже говорить стало тяжело.
— Н-не надо, — наконец отозвался он, когда Муан уже налил ему воды и протянул ему пиалу.
На лбу хозяина Проклятого пика выступил холодный пот. Мир вокруг вновь завращался со скоростью карусели, а он в этом мире был всего лишь маленькой никчемной песчинкой. Его брови нахмурились.
— Муан, — тихо прошептал Шен, — ты чувствуешь, как вращается мир вокруг?
«Он вращается вокруг меня уже довольно давно, — беспомощно подумал тот. — И только одна точка неизменно стоит на месте и приковывает взгляд».
Вслух он не сказал ничего. Он и так сказал за эту ночь больше, чем, должно быть, за всю свою жизнь. И так испугался собственной дерзости, что аж протрезвел.
Шен больше ничего не говорил, наконец, провалившись в сон.
Осмотрев его растрепанные волосы и перепачканную одежду со следами песка и сажи, Муан только вздохнул. А затем приподнял и стал стягивать грязное верхнее одеяние. Простонав нечто невнятное во сне, Шен вяло отбивался, то и дело дергая его за волосы и тыча пальцами в лицо. Муан невозмутимо игнорировал его действия. Закончив, он поднял его и перенес в пустующую после отъезда шамана лучшую комнату западного флигеля.
Муан на мгновение застыл посреди комнаты, словно не желая выпускать из рук свою ношу, но затем все же опустил на матрац. Лицо хозяина Проклятого пика покрывал румянец. Брови его хмурились у переносицы, будто он все еще продолжал обвинять старейшину пика Славы, даже во сне. Муан дотронулся пальцем до точки между его бровями, словно пытаясь разгладить набежавшую тень. Это было глупо, и прославленный мечник понимал это, но лоб Шена разгладился и тот расслабленно засопел.
Муан сидел рядом, глядя на лицо этого странного, непонятного, но бесценного существа. Чем дольше мечник находился рядом, тем меньше понимал его. Как можно быть таким нежным и ранимым и вместе с тем таким сильным и несгибаемым? Все те решения, что он принимает… Мир, который видят его глаза… Он совершенно отличен от того, что видит Муан.
Но это лишь больше интригует последнего.
Что ты видишь? Что ты чувствуешь? Почему принимаешь такие решения? Взглянув поверхностно, можно было бы спутать это с наивностью.
