Её (мой) ребенок

По взгляду видно, что съест и не подавится.

Прихрамывая выкатываю её в коридор. Метрах в десяти от нас — Лившиц. Стоит боком, говорит по телефону. Переведёт взгляд и увидит нас. А нам идти мимо него. А мне бы не хотелось конфликтовать сейчас. Это может очень сильно осложнить похищение моей убитой валерьянкой Кошки.

Медленно качу кресло по направлению к лифту.

— Юра… — замечает она его.

Дезориентированно поднимает голову, заглядывая мне в глаза.

Наклоняюсь, целую её в бровь.

— Чч… тихо. Не шуми.

Разговаривая, он расфокусированно смотрит в пол. Мы проезжаем мимо. Его взгляд скользит по ее и моим ногам.

— Я сказал — нет! Нет, все документы оформить заново. А мне плевать, сколько это займёт вашего времени! Я не приму документы в свободной форме. Что за бред?! — раздраженно отворачивается.

Какой ты невнимательный, Лившиц!

Завожу кресло в лифт, спускаемся. Кошкина трясет головой, пытаясь сконцентрироваться.

— Юра… — растерянно. — Он меня потеряет.

— Да хрен с ним! — злюсь я. — Ты же не выносишь зануд. Как ты вообще в него влипла?! Неужели таки бабки?

— Он… — облизывает пересохшие губы. — Куратор…

— Куратор? Он же банкир или как там его — методист банка?

— Аха… — глаза закрываются.

— Что? — переспрашиваю я.

Вывожу её из лифта. Вытягивая руку в сторону, ведет пальцами по стене, пока я качу её.

— Ты же эколог. При чем здесь банк?

— Ааа… А он, значит, твой куратор от спонсоров. Зашибись! У тебя просто тяга к служебным романам, да, Кошка?! Герман твой хотя бы стоил того, чтобы всё разрушить между нами?

— Твой научный руководитель. Забыла уже? А я до сих пор помню.

Отрицательно качает головой и закрывает глаза.

— А мне тоже кажется, что не стоил! Если бы стоил, ты бы тогда не вернулась. Вот пока ты у меня невменяшка, ответь, будь добра: ты спала с ним?

Наверное, я уже знаю ответ. И всё же хочу услышать от неё. Разворачиваю кресло и наклоняюсь, ставя кисти на поручни, заглядывая в ее глаза.

— Спала? — требовательно.

С ленивой кошачьей ухмылкой нажимает мне пальцем на нос.

— Конечно! — пытается с вызовом, но язык заплетается. — Всегда делаю так…

— Идиотка… — закатываю я глаза.

— Кре-тин… — с трудом выговаривает она, безмятежно улыбаясь. И это так, словно она не ругает меня, а мурлычет что-то сладенькое…

— Кретины умнее идиотов, — фыркаю я, с улыбкой. — Запахнись, холодно.

— Кретин сказочный! — вяло смеется она, качнув отрицательно головой.

Аккуратно скатываю ее вниз по пандусу. Убираю детское кресло назад. Опустив немного в машине спинку сиденья, усаживаю поудобнее. Пристегиваю.

— Ну ладно, допустим, ты с ним не спала, — срываю я тачку с места. — Но ответь мне честно, Кошкина.