2
0— Айдаров… — смотрю как дым, клубясь выходит на улицу.
— Доброе утро, — настороженный голос Кошкиной.
— Доброе… — сглатываю я.
Поднимаю с подоконника сигареты, вставляю одну в губы.
— Отлично!.. — практически ровно получается у меня.
— У меня к тебе большая просьба.
Алёнка настороженно заглядывает в кухню. Прибежала обратно услышав телефон…
— Всё что угодно, моя царица, — вздыхаю я, щелкая зажигалкой.
— Я серьезно, Лев! Не кури, будь добр, при Аленке.
Закрывая глаза, бросаю зажигалку обратно, так и не донеся пламя до сигареты.
Делаю вдох поглубже… С тоской вытаскиваю последний оплот уравновешенности изо рта.
— Легко. Вообще не проблема!
— Дай ей трубку, пожалуйста. Я хочу поговорить.
— Не говори мамочке, — молитвенно складывает руки Алёнка, жалобно глядя на меня.
— И ты! — шепчу ей многозначительно, заговорщицки протягивая руку.
С энтузиазмом пожимает. Отдаю телефон…
Возвращаемся с Аленкой из магазина. Я медленно хромаю, она скачет вокруг меня кругами.
Переписываюсь с лечащим врачом Кошкиной, узнавая про лечение амбулаторно.
— Когда мы поедем к маме?
— Скоро. Приберёмся и поедем.
— Сейчас у мамы важные проце… — зависаю в телефоне, сбиваясь с фразы. — …дуры.
— Дуры… — хихикает Алёнка. — Какие еще дуры?
— Так! Принцессы не сквернословят! — хмуро свожу брови.
Тротуар покрыт тонкой корочкой льда. Ночью была оттепель, а сейчас все подморозило. И принцесса моя поскальзывается. Ловлю за капюшон.
— Ох… какой большой дворец!.. — вырывает руку и бежит в сторону большого здания санатория. С колоннами на крыльце. Обходит ребристую колонну, ведя по ней пальцами.
— Купи мне дворец! Я же принцесса!
— Ого!.. — ухмыляюсь я, дергая бровью. — Ну и запросы у вас, барышня. Кто же в нем будет убираться?
— А мы позовём слуг. Или рабов! Можно мне раба?
— Не думаю. Зачем тебе раб? — смеюсь ее непосредственности.
— Не знаю… У принцесс в сказках бывают рабы. Он будет со мной играть.
Проходя мимо фонтана, забирается на его широкий борт.
— Алёнка! Немедленно слезь.
Расставив руки в стороны дефилирует, игнорируя мою просьбу.
— Алёнка! — рычу я и, морщась от боли, ускоряю шаг.
Заглядываю в бассейн фонтана. Там плотный наст снега. Этот фонтан не очень глубокий. И слой снега полметра, не больше.
— Можно прыгнуть? — умоляюще складывает руки.
— Мама мне разрешает прыгать в снег! Ну, пожалуйста!
— Конфеты она тебе тоже «разрешает», ага. А вдруг под снегом что-то есть? — хромаю к ней ближе.
— Что? — вытягивает ногу вперед, трогая носочком сапога наст.
— Эй-эй! — вскрикиваю я, пытаясь ухватить ее за руку.
Но покачнувшись, она теряет равновесие и летит в снег. Вскрикивая, втыкается в него пизанской башней, застревая по пояс. Смотрит на меня большими испуганными глазами.
