2
0Прямо в куртке Аленка карабкается к ней, залезая сначала на стул, а потом, как я в прошлый раз, шлепается лицом на живот Кошки и начинает реветь.
Лившиц разворачивается… Недовольно обводит нас взглядом.
Обняв дочь, Кошкина поджимает дрожащие губы.
— Мой котёночек! — гладит по голове Аленку. Снимает с нее шапочку и гладит опять.
Мы смотрим с Лившицом друг другу в глаза.
Молча прохожу в палату, стягиваю с Алёнкиных ног сапожки. Ставлю в тумбочку пакет с продуктами.
Оттолкнувшись от стула Аленка перебирается на кушетку, звездой ложится на маму. И затихает…
— Привет… — сажусь на освободившийся стул.
Марьяна поднимает глаза на меня. Взгляд расфокусировано скользит по моему лицу.
— Как ты?.. Чувствуешь себя как?…
Ее губы размыкаются, она растерянно пытается ответить. Но они опять вздрагивают, и она поджимает их.
— Плохо! — вмешивается в наш разговор Лившиц. — Разве незаметно?
Заметно… Очень бледная. Взгляд фокусируется с трудом. Волосы на лбу мокрые, как при лихорадке. Под глазами синяки. Мне хочется положить на её лоб руку. Или мокрое полотенце, на крайний случай.
— Тебе больно, мамочка? — приподнимается Аленка, опираясь на грудь Марьяны. Вскрикнув от боли, та сжимается.
— Оу… — подхватывая Аленку, снимаю, усаживаю к себе на колено.
— Всё? — недовольно интересуется Лившиц. — Увиделись? Теперь можно ставить капельницу?
Присев у окна на стул, Лившиц погружается в планшет и тихо пишет какие-то голосовые по работе.
А мы втроём молчим. Алёнка с Марьяной держаться за руки.
— Ян… извини, что я орал здесь… угрожал… что-то порвало меня тогда, — хмурюсь я.
— Ты сказал ей? — произносит одними губами, с горечью глядя на меня.
Что я — самоубийца? Так мы никогда не помиримся.
Отрицательно качаю головой. Закрывая глаза, с облегчением выдыхает.
— Где твои штаны, котёнок?.. — гладит Марьяна её по коленке, обтянутой колготками.
— Я облила и запачкала… А Лев мне постирал!
— Мм… Понятно. Ты что — по улице так?..
— Мы на машине, Ян. К тебе торопились. Сейчас заедем — купим другие штаны ей.
— Недалеко… — уклончиво съезжаю я с прямого ответа.
— Это что?.. — дотягивается пальцами лица Аленки.
Та снова чешет щеку. А потом предплечье. Пальцы скрипят по куртке
— Детка?! — тревожно и расстроенно. — Айдаров, что за пятна и… сыпь?!
Какие еще к чертям пятна?!
Подрываюсь, ставлю Аленку на стул.
О, твою мать!! Неужели Лена и правда подхватила какую-то заразную хрень?! И заразила Аленку!
— Эм… — растерянно качаю головой. — Полчаса назад ничего не было, клянусь! В больницу ехать?
Алёнка, морщась, чешется.
— Ты давал ей шоколад! — с возмущением и скорее констатирую, чем спрашивая. — Да?!
— Мля… да, — признаюсь я.
— Маленько! — оправдывается Аленка. — Лев не давал. Дяденьки давали.
— Какие еще дяденьки?!..
