Её (мой) ребенок

Но второй раз нам бы этого не простили. Поэтому через час у нас церемония в загсе и наш маленький подъезд на четыре квартиры кипит!

— Алёнка! — кричит из ванной Кошка. — Сейчас же верни мои серьги. Немедленно!

— Лёва, воротничок! — ловит меня на ходу Лена.

Поправляет, застегивая верхнюю пуговицу.

Только что был на столе, где Лена его гладила. С недоумением смотрю на пустое место возле утюга.

— Это не я! — высовывается из-под стола.

— Не само! Бабушка Мария!

— Вылезь из-под стола немедленно! — вытаскивает ее тёща. — Ты порвешь платье. Где мамины серьги?

— Гаврюша в диван утащил… — покаянно.

— Женечка! Открой нам диван, — ловит тёща брата, пытающегося присесть за столик к крутящему в руках шампанское отцу.

— Пап, это же с собой! — забираю из его рук бутылку.

— Мне нужен антистресс, Лев, — страдальчески.

— Мне и самому нужен, но я же терплю.

— Дедушка, а где твой телефон? — выныривает сзади кресла лукавая Алёнка.

— А где мой телефон? — шарит по карманам.

— Упал за стиральную ма-а-ашинку!

— Деду можно ругаться. Женька! — кричит отец брата. — Там телефон мой… за машинку упал.

— Я не догоняю, я что в рабстве? — закатывает тот глаза.

— Терпи, братан, — хлопаю ему по плечу.

— Брысь! — спотыкается Ольга Павловна о сигающего между ее ног Гавра. — Это ж надо — крысу дома завести!

— Не крысу! Не крысу! Не крысу! — несётся мимо Алёнка.

Поскальзывается и летит плашмя на пол.

— Царевна! Ну что ж ты… — поднимаю ревущую дочку.

— Платишко порвала-а-а… — показывает оторванный волан.

— Лена! Пришей ей волан, пожалуйста, — отдаю на руки сестре.

Сбегаю на кухню. Ставлю шампанское в корзинку.

— Айдаров, ну мы едем? — стаскивает со стола очередную плюшку Медведь.

Через плечо красивая лента свидетеля. Если честно, я был уверен, что примерю ее первый, в июне на их с Машенькой свадьбе. Но жизнь такая штука…

— Через десять минут все должны выйти и поехать! — кричит из коридора Маша. Она у нас подружка невесты и по совместительству тайм-менеджер сегодня.

— Это какой-то бедлам! — прижимаюсь я разгорячённым лбом к стеклу.

— Лев! — заглядывает на кухню Марьяна, держа за каблук жемчужную туфлю.

Вижу ее в отражение.

— У меня подбойка на туфельке отлетела. Не могу найти…

Стучусь пару раз лбом в стекло. Разворачиваюсь.

— Крепись, братан! — шлепает меня по плечу Медведев, как я пять минут назад Женьку.

Вижу мелькающую макушку брата.

— Женька, поищи подбойку в спальне, а? — отправляю его на очередной подвиг.

— Да, капец! — закатывает он глаза, но послушно уходит.

Решив, что пять минут и потеря галстука уже ничего не решает, я наливаю нам с Медведем по кружке остывшего чая. Пьем, глядя в окно на наши оформленные цветами тачки.

— Как ваш утренний токсикоз?

— Ты знаешь, терпимо.