2
0Когда я попросил Платонова представить мне все материалы по заводу в Уральске, он вышел якобы к себе за документами и исчез. Вот, собственно, и все.
Мукиенко перевел дыхание и приготовился к разносу.
— Да нет, Артур, не все, — вздохнул Заточный. — Далеко не все. Ты подозреваешь, что деньги, которые «Артэкс» отстегнул фирме «Натали», — это взятка самому Платонову. Так?
— Ну, в общем, — замялся полковник, — примерно так.
— И за что же, по-твоему, ему дали эту взятку?
— За то, чтобы он замарафетил улики и смазал дело о злоупотреблениях. Недаром же за восемь месяцев дело с мертвой точки не сдвинулось.
— А ты уверен, что оно не сдвинулось?
— У меня нет доказательств обратного, — возразил Мукиенко. — Платонов мог бы представить мне все документы, я дал ему такую возможность. А он вместо этого сбежал. Как я должен это понимать?
— Ну, каждый понимает в меру своей испорченности, — усмехнулся генерал. — Этой истине нас еще в детстве учили. Ты его и в убийстве небось обвинил? Да ладно, не стесняйся, говори. Ведь обвинил?
— Впрямую — нет. Я только сказал, что через полчаса после того, как его видели вместе с Агаевым, капитана нашли мертвым.
— А он что?
— Ничего. За сердце схватился.
— Понятно. Значит, так, Артур, попали мы с тобой в нехорошую историю. Давай думать, как выбираться будем. Ты, вот лично ты, не как большой начальник, а как человек, ты веришь в то, что Платонов виновен во взяточничестве и убийстве?
— Нет, товарищ генерал. Не верю, — твердо ответил Мукиенко.
— И я не верю. Так на хрена ж ты его пугал своими обвинениями?
Мукиенко стало заметно легче. Он даже сумел улыбнуться, уж очень детским показался ему вопрос генерала.
— Хотел добиться, чтобы он мне материалы показал. Вы же сами знаете, Иван Алексеевич, ни один порядочный опер свои материалы никому зазря не покажет. Единственный способ в них заглянуть — припугнуть как следует.
— И зачем тебе занадобилось в них смотреть, в материалы эти? Чего ты там увидеть хотел?
— Я, товарищ генерал, хотел убедиться, что Платонов действительно работал по уральскому заводу, а не валял восемь месяцев дурака.
— Зачем, Артур? — с тоской спросил Заточный. — Зачем тебе в этом убеждаться? Откуда у тебя сомнения-то появились? Какой-то малахольный Сыпко написал кляузу, и ты уже готов поставить под сомнение честность своего подчиненного? Артур, дорогой, нельзя так, пойми. Мы все по лезвию ножа ходим. Ты посмотри вокруг, посмотри, как мало нас осталось. Ведь за что работаем, за что задницу-то рвем? Не за деньги, не за регалии, за идею да за честь мундира. И то не все. Деньгами нашими, которые мы за свою работу получаем, только подтереться и можно, больше они ни на что не годятся. Среди нас троечников уже не осталось, это тебе не прежние времена.
