Ложь, которую мы крадем (ЛП)

Моя челюсть сжимается, когда я встаю в полный рост, выше его более чем на несколько дюймов.

— Позвольте. — бормочу я, не особо заботясь о том, выгнал он меня или нет. Я все равно уходил.

Я собирался уйти, не сказав больше ни слова, дойти до своей машины, проехать всю дорогу до дома, а затем выместить свое разочарование на боксерской груше или стене. Я знал, что его карма грядет, и знание того, что позже я смогу заставить его заплатить в десятикратном размере, удержало меня от того, чтобы сделать что-то безрассудное в данный момент.

Так было до тех пор, пока я не почувствовал его руку на своей груди.

Его чертова рука.

На моей груди.

Моя кровь физически приближается к точке кипения, когда я опускаю голову, чтобы посмотреть на его тонкие пальцы, прилипшие к груди моей белой рубашки. Мой разум отключается на несколько секунд, просто вращаясь вокруг бесконечных возможностей того, как сломать каждую кость в его теле.

Каждый из них хрустит под моим кулаком, под моим ботинком, когда я ступаю на его трахею, медленно сдавливая ее. Я хотел разорвать его на куски и использовать оставшиеся клочки как жевательные игрушки для собаки Сайласа, Самсона.

Мой рот наполнился слюной от голода по еде, которой не существовало.

Для боли. Для сломанных костей. Для криков милосердия.

— Ваши родители могут быть в правлении, Алистер, но это не делает вас неприкасаемым. Мы все подчиняемся кому-то. — Он говорит тихо, около моего уха.

Неторопливо поднимаю глаза, делаю глубокий вдох, чувствую, как мои ноздри раздуваются от проходящего через них агрессивного воздуха.

— Убери от меня руку. — Я хрюкаю, внезапно теряя в голове все оправдания, почему я не ударяю кулаком по каждой кости на его лице. Мой контроль ускользает все дальше и дальше.

— Вы собираетесь ударить учителя, мистер Колдуэлл? Это основание для исключения, независимо от вашей фамилии.

Что не так с этой семьей и испытанием моего чертового терпения? Сначала его племянница, которая различит задницу с головой, когда я закончу с ней, а затем этот чертов инструмент. Они оба, посторонние в этом месте, в том, как это работает.

Думая, что они выше бесконечной родословной.

Красные точки начинают затуманивать мое зрение, зверь, которого я не удосужился запереть, рычит в моей груди, готовый проглотить намеченную цель."

"Протягиваю руку, чтобы обхватить его запястье, я сжимаю его слишком крепко, чтобы чувствовать себя комфортно.

— В том, что я могу сделать, не так много ограничено, профессор Рид. — Мой язык выплевывает его имя, как тухлое мясо. На долю секунды фейерверк беспокойства вспыхивает в центре его зрачка, прежде чем погаснуть.