11
0Если бы он был тем, кто покончил с ее жизнью, если бы она так испугалась. Если бы она умоляла, если бы она плакала о Сайласе. Мои ноздри раздуваются, мой ботинок упирается в бок Криса, отбрасывая его на спину.
— Разговаривать.
— Я не делаю наркотики. — Он кашляет: — Я не… Я просто беру его и бросаю туда, куда нужно. Когда я начал там работать, мне пришло сообщение со случайного номера. Я думал, что это чушь собачья, но после дропов на моем счету всегда были деньги. Эта работа ТА ни хрена не оплачивается, и это дополнительные деньги. — Он дышит, вытирая рот тыльной стороной ладони.
— Я получил сообщение от своего парня, я не знаю, кто он, я просто знаю, что он говорит мне, где взять наркотики и куда они направляются. Он сказал мне, что у него есть кое-что, о чем ему нужно, чтобы я позаботился, я просто подумал — я подумал, что это очередной наркоторговля или что-то в этом роде. Сказал мне, что заплатит за нее мои две с половиной тысячи.
Все в этом городе упирается в деньги. Все. Все это место продало душу дьяволу за гребаные пятаки и десять центов.
— Продолжать. — Я нажимаю.
Подносит руку к шее, где укус распух и краснеет, морщится: — Я пришел по адресу, а там стоит припаркованная машина. Он сказал мне проверить багажник, и тогда я нашел ее. Она была уже мертва! — говорит он в панике.
— Я сказал ему, что ухожу. Я не мог этого сделать, но все, что ему было нужно, это чтобы я подложил ее тело, чтобы это выглядело как случайная передозировка. Это были легкие деньги, чувак! Так что я… я просто, я… я оставил ее в том трэп-хаусе, потому что знал, что там до сих пор развлекаются дети.
Его объяснение только еще больше злит меня, оно не успокаивает и даже не помогает. Это только усугубляет ситуацию.
— Значит, мы просто должны верить, что ты не убивал ее? Мы просто должны поверить тебе на слово, Крис? Тэтчер обвиняет.
Крис поднимает руку в защиту: — Клянусь! Я клянусь! Это все, что я знаю! Я не знаю, кто ее убил, — он плачет, как новорожденный. — Парень, который пишет мне, — учитель, он делает наркотики, создает их в школьных лабораториях. Я думаю, это он, он сделал это! Я не знаю, пожалуйста, чувак, только не дай мне умереть! — И он медленно превращается в еще одно рыдающее месиво, боль начинает нарастать. Он свернулся в клубок, баюкая себя.
Я провожу руками по лицу. Я чертовски устал бегать по кругу. Больше тупиков. Больше людей, которые, блядь, ничего не знают. Я врезаюсь кулаком в кору ближайшего дерева, расщепляя первый слой и, от ощущения этого, раздирая костяшки пальцев, черт возьми.
— Черт возьми! Я кричу в небо.
И если я думал, что я был зол. Если я думал, что моя ярость была неутолимой в этот момент, я не мог представить, что чувствовал Сайлас, когда он появился из теней.
