5
0
— Мы видели ее тело. Не знаю, как у вас двоих, а у меня зрение двадцать двадцать. Роза оказалась там не по своей воле. И умерла она не по своей воле. Она даже никогда не ходила с нами на вечеринки, заставляла Си все время сидеть с ней дома. Неужели Пондероз Спрингс действительно пытается скрыть убийство дочери мэра? — комментирует Рук, делая еще одну затяжку раковой палочки. Которую я собираюсь стащить себе.
Роуз была не только девушкой Сайласа, она стала… одной из нас. Потихоньку она пробралась в нашу компанию и стала нашим другом. Мы не признавались в этом вслух, но все мы заботились о ней, как о сестре.
Ее смерть разъедала всех нас.
— Это был бы не самый худший скандал.
— Если патологоанатом лжет о таких вещах, как защитные раны и убийство, то что еще он скрывает? А еще лучше, кого он покрывает? — спрашивает Тэтчер."
"— Думаю, нам стоит навестить хорошего доктора. — Я сканирую глазами двух своих друзей. Губы Рука изгибаются в улыбке, пока он щелкает зажигалку между пальцами.
— Не нужно повторять дважды. — Он бормочет.
Тэтчер резко усмехается: — При условии, что я буду пилить первым.
Мы заключили сделку.
Обещание одному из наших лучших друзей, что мы выясним, кто сделал это с его девушкой. Оставил ее мертвой и грязной. Мы все отказались от планов покинуть это токсичное место на целый год, чтобы отомстить за нее.
Даже Бог не сможет уберечь людей, которые встанут на нашем пути.
Мы все воры, Брайар. Меня только что поймали.
Это то, что мой отец говорил мне каждый раз, когда его увозили на заднем сиденье полицейской машины.
В какой-то степени он был прав. Мы все воры.
Мы крадем воздух из атмосферы, чтобы дышать. Мы крадем счастье. Мы воруем зажигалки, нет такой вещи, как — Эй, мужик, могу я просто одолжить твою зажигалку?
Если ты веришь, что они собираются вернуть его, что ж, ты просто идиот с одной зажигалкой меньше.
Но большинство из нас, все мы на самом деле, мы крадем время.
Нам не причитается какое-то установленное количество минут на этой земле, но мы все равно их берем. Каждый день, когда вы просыпаетесь, — это еще один день, вырванный из песочных часов.
Мне было одиннадцать, когда я научилась карманничать. Почти профессионал, я овладела искусством игры в семь склянок за шесть месяцев и вскоре стала криминальным вундеркиндом.
Поэтому, пока моя мать переворачивала гамбургеры, отец расставлял манекены, одетые в мужские костюмы, усеянные карманами, и оснащал их семью стратегически расположенными колокольчиками.
Моя цель состояла в том, чтобы подобрать манекен без единого звонка.
Я была его мини-я. Его гордость и радость. Его маленький преступник.
У меня была ловкость, скорость и проворность.
