11
0У меня был жесткий профессор, который быстро говорил и еще быстрее писал. Это означало, что моя ручка работала в два раза быстрее, на полпути я решила нажать на запись на компьютере, чтобы поймать все, что я пропустила.
Я прошла через трудную часть, я думаю, первый день всегда самый трудный, и у меня появился друг. Думаю, поэтому я воспринимаю это как победу.
Я имею в виду, я думала, что прошла свой первый день без каких-либо препятствий. Все шло так хорошо, я была сосредоточен, я все понимала, я была довольна, и тут воздух зашевелился.
Мы пробыли в классе минут тридцать, когда дверь с тяжелым скрипом распахнулась. Шаги в сапогах топают по дощатому полу, когда в классе появляется то самое презренное лицо, которое я видела последние несколько дней каждый раз, когда закрывала глаза. Это не было самоуверенностью, он не вел себя в очаровательном свете, как Истон. От его улыбки у меня в животе порхали бабочки. Он поджег их. Это было неповиновение и сила — Мне плевать.
Он не возражал против того, что опоздал, что нарушил авторские права или что все пялятся на него. Ему было все равно.
Темнота, которую я чувствовала в глубине своего желудка той ночью, возвращается. Она набухает внутри меня, вгрызаясь мне в горло.
Я вижу, как профессор Шеридан начинает ругать его за опоздание, но когда он понимает, кто он такой, все, что он говорит, это простое: — Пожалуйста, присаживайтесь, мистер Колдуэлл.
Алистер некоторое время осматривает комнату, останавливая нашего учителя и его помощника еще на секунду, прежде чем переместиться в лекционный зал в поисках свободного стула.
У студентов передо мной разделилась реакция. Некоторые из них, в основном девушки, передвигают свои сумки, чтобы освободить место рядом с собой, надеясь, что он займет место рядом с ними. Другие делают все возможное, чтобы избежать его взгляда.
Страх и восхищение.
Две очень разные и очень сопоставимые эмоции. Оба они уходят корнями в одно и то же место, интерес.
Наблюдать за всеми остальными означает, что я отвела от него взгляд, поэтому, когда они возвращаются к нему, я вижу, что он уже поднимается по ступенькам к моей секции сидения.
Передо мной стоят разные свободные стулья. Он должен выбрать один из них. Если он этого не сделает, будет ясно, что он выбрал место рядом со мной не просто так. Остальные в классе это заметят. Я не хочу, чтобы меня знали, как девушку, которую Алистер Колдуэлл выбрал среди остальных.
Но удачи слишком много, чтобы просить, потому что его тело скользит в кресло рядом с моим. Его большое тело заполняет пространство, душит меня, заставляя чувствовать себя такой крошечной. Как будто я загнана в угол, а дикий зверь держит меня на месте.
Я так крепко сжимаю ручку, что костяшки пальцев побелели.
