6
0
Я прищуриваю глаза, читая слова мелом,
Temetnosce
— Кто-нибудь знает что это значит? — Женщина средних лет, успешная на вид, спрашивает спереди, осматривая толпу в поисках смелой руки.
Когда ей не отвечает никто, кроме тишины, она вздыхает, готовая дать нам перевод, но ее прерывает дверь лекционного зала, открывающаяся с тяжелым скрипом. Человеку свойственно быть любопытным, открывать неизведанное.
Вот почему все поворачивают головы к входу, глядя на человека, который входит позже.
Светлые волосы клубничного оттенка свисают короткой стрижкой до плеч, касаясь верхней части плеч, когда она входит, прижимая книги к груди. Походка с отработанной грацией и женственностью, за которую я бы убила. Меня заинтересовала не ее красота, а то, как все в классе вздыхают и смотрят.
Все, кажется, застыли, глядя на эту бедную девушку, которая не знает, что делать, кроме как смотреть в ответ. Как будто призрака увидели.
— Кто это? —шепотом спрашиваю Лиру.
Слышу тиканье часов на стене.
Один.
Два.
Три.
— Сейдж Донахью."
"Помните, когда вы были ребенком, и они кричали на вас за то, что вы тыкали в огонь? Сказал тебе, что ты насаешь на кровать, если продолжишь это делать, или, что еще хуже, тебе будет больно. Затем вы росли в страхе перед потрескивающим жаром, зная, что если вы прикоснетесь к нему, будут последствия.
Я тот огонь. Пламя. Пламя.
Непредсказуем так, как вы никогда не могли себе представить. Меня не приручить, это невозможно. Я горю слишком сильно, слишком жарко, чтобы меня когда-нибудь потушили.
Ты играешь со мной и остаешься сожженным. Изжаренный заживо, остался только с обожженной кожей и волдырями, чтобы помнить меня.
Спичка у меня во рту трескается, разрываясь надвое между зубами. Разделение прямо посередине, единственный звук, который можно услышать в этом классе.
Я думал, что это травка заставляет меня спотыкаться, мой мозг играет какую-то дурацкую шутку. Но все остальные, казалось, тоже попали в ловушку моей галлюцинации, а это означало, что мой худший кошмар только что вернулся в мою гребаную жизнь.
Она вернулась.
Лира и Брайар сидели рядом со мной, шепча о новой ученице, которая привлекла всеобщее внимание.
Да, раньше она была хороша в этом. Быть всеобщим зеницей с теми натуральными клубничными волосами, которые всегда выглядели как пламя, обвивающее мою руку.
Золотая девочка для всех, пчелиная матка, раллийная девушка, возлюбленная возвращения на родину. Все сладкое и сахар, который застрял у меня в зубах, прежде чем я его вырвал. Я уверен, что я был единственным, кто ненавидел ее. Наверное, потому, что я был единственным, кто действительно знал ее.
У мисс Американы были демоны. Скелеты. Вещи, о которых она бы умерла, если бы кто-нибудь узнал.
