10
0Он крутит битой, размахивая алюминиевой палкой, как ножом по маслу, и раздавливает ею бок Грега, отчего тот с резким стуком хлопает в воздухе.
Я молча надеялся, что он проткнул легкое.
— Ты не можешь говорить о ней. Не так, чертов мошенник.
Это был первый из многих болезненных уроков, которые мы преподаем сегодня вечером нашему профессору.
Он хнычет в группу, прижимаясь лбом к грязи, глаза скрещиваются от жгучей боли. Тэтчер берет подошву своего оксфордского ботинка, вдавливает ее в те же самые ребра, которые только что приняли удар в высшей лиге, и швыряет его на спину. Я почувствовал стеснение в груди, усилившееся давление во всем теле. Чувствуя это в своих руках, мышцах шеи и челюсти, моя ярость росла тем сильнее, чем дольше он говорил.
— Думаешь, если меня убить, станет лучше? Ты будешь таким же плохим, как и я, только убийцей. Это не вернет ее! — Он кричит, слюна летит изо рта, как белые жуки. — Она мертва. Ничего из того, что вы делаете, не изменит этого.
Я ждал этого несколько месяцев. Провел бессонные ночи, думая о том, чтобы я сделал, если бы у меня была возможность заполучить человека, который забрал у нас Розмари. Взрыв воспоминаний играет в моей голове. О Сайласе, о Роуз, обо всем хорошем, обо всем плохом.
Это было то, что никто не получил.
Мы знали, что она ушла. Мы знали, что сколько бы крови мы ни пролили, она не вернется. Она ушла.
Нам просто было наплевать.
Я делаю шаг вперед: — Нет, не будет, — крутя топор в руках так, чтобы тупой конец смотрел наружу, — Но это заставит меня чувствовать себя чуточку лучше. — Я вонзаю конец оружия ему в горло.
Звук растопки, разбивающейся о дерево, разносится по нижнему этажу дома. Горло Грега разрывается от удара тыльной стороной топора. Жестокое удушье, вырвавшееся из его рта, заставило бы меня съежиться, если бы я не был так взволнован тем, насколько это приятно.
Высокочастотные вздохи и хрипы — это все, на что он способен. Больше ни слова не сорвется с его уст.
Именно тогда Сайлас выходит вперед.
Руки спокойные, глаза как уголь. Он стоит над Грегом, глядя на него сверху вниз, чтобы увидеть, как выглядит живой человек, потерявший душу.
Мрачный Жнец отказался от своих обязанностей на сегодняшнюю ночь, передав их Сайласу, чтобы он мог приговорить грязную душу к любому аду, который его ждал.
Это всегда было планом. Это всегда было его убийством. Возмездие, которое он испытал, должно было компенсировать Роуз, потому что, по его мнению, он должен был быть там той ночью.
Роуз шла домой из библиотеки из-за ссоры между ними. Я все еще не знал, чем все кончилось, но вместо того, чтобы ждать, пока Сайлас заберет ее, она ушла сама.
Какими бы ни были его последние слова к ней, они были сказаны в гневе.
