11
0— Я дышу, морщась, пытаясь не смотреть на него, пока он подтягивает штаны, застегивает их и проводит рукой по волосам. Вальсируя из тесного пространства, как будто его ничего это не беспокоило.
Что-то мелькает у него перед глазами. Раздражение? Разочарование?
Он выдыхает: — Я чист."
"Меня наполняет облегчение, когда я решаю одну из самых серьезных проблем, с которыми я сейчас сталкиваюсь. Сирена продолжает реветь, когда я слегка подбегаю к окну и вижу, что одно из деревьев на площади охвачено яростным оранжевым пламенем. Огонь громко гоготал и шипел, поднимаясь все выше и выше, пожирая старое дерево.
— Боже мой, Лира. Я дышу, меня наполняет тревога за подругу, которую я оставила с тремя из четырех психов.
Я разворачиваюсь, готовый вылететь из этого кабинета и вернуться туда, где оставила ее в большом зале. Руки Алистера подхватывают меня раньше, чем я успеваю, останавливая меня своим высоким телом, руки крепко сжимают мои предплечья.
— Лира в порядке. — Человек в его глазах исчез, вернулись черные шары, не оставляющие места ни для чего, кроме тьмы.
— Ага? И ты знаешь это как? — Спорю я.
На его лице появляется понимающая ухмылка, превращающая его лицо в ошеломляющего злодея, которым он и является. Мой желудок переворачивается, Боже, я занималась с ним сексом. У меня был лучший секс в моей жизни с ним, и что теперь?
— Потому что она помогла Руку поджечь.
— У тебя нет своего общежития? Я откидываюсь в кресле за письменным столом. — А твоя собственная кровать?
Рук поднимает голову с моей подушки и приподнимает брови: — Разве я не могу провести время с двумя моими лучшими друзьями?
— Тэтчер в душе, а я тебя практически не замечаю. Ты просто не хочешь сидеть один в своей комнате.
— Сайлас на кладбище, он хотел пойти один. Я должен научиться доверять ему, чтобы он делал что-то сам, но если я буду сидеть в нашей комнате, не отвлекаясь, я в конечном итоге буду следовать за ним, чтобы убедиться, что он не сделает ничего глупого. — Он признается, подбрасывая свою молнию в воздух над головой, плавно ловя ее, когда она падает обратно.
Я киваю, возвращаясь к наброску на столе, мой карандаш вдавливается в бумагу, затеняя внешнюю сторону розы, чтобы придать ей больше объема.
— Кстати, о Сайласе, — продолжает Рук, садясь и свесив ноги с края моей кровати. — Мы уже заботимся о Греге, я знаю. Но что мы будем делать с мэром? Мы просто позволим ему жить, зная, что он сделал?
Грифель моего карандаша ломается от давления, которое я прилагаю.
— Это не наш выбор. — Я говорю, все еще глядя на рисунок: — Это Си. Мы разберемся с Грегом, вытянем из него все, что сможем, а затем оставим Сайласу решать, если мы отправимся за Фрэнком. Это его война. Мы всего лишь солдаты.
