7
0
- Никто не прикасается ко мне, чтобы не ссориться с Вами. За последние пять лет, я занималась сексом всего два раза. Я никогда по-настоящему не кончала. Каждый мужчина здесь, избегает меня. Я чувствую себя... ущербной и уродливой. Если Вы не хотите меня, то хотя бы, проявите немного милосердия и отпустите меня.
Каждое жестокое в своей честности слово, выскальзывающее из ее рта, обжигало его, словно кислота. Его решение позволить другим Доминантам смотреть, но не трогать ее, делало из нее его заложницу, птичку в позолоченной клетке.
Он не имел права обвинять ее в том, что как сабмиссив, она была недостаточно тренирована. Каким образом ей предполагалось расцвести, если он только и делал, что задерживал ее взросление, при этом отказываясь ее отпустить. Лиам был прав; он обращался с ней в высшей степени несправедливо.
Ты ведь знал, на протяжении долгих лет, что она любит тебя, а ты, ты просто ненормальный, запутавшийся трахальщик.... Сколько времени ты заботишься о ней? Переживаешь за нее?
Чувство вины обжигало горечью его язык. Черт возьми, он не был тем, кто был ей нужен. И эта правда причиняла боль. Разозлившись на себя за то, что он не может быть тем человеком, которого она заслуживает, Хаммер понял, что должен освободить ее. Но позволить ей уйти будет чертовски трудно."
"Страх того, что она найдет лучшего Господина, скрутил его внутренности. Эта боль пробуждала в нем не самые лучшие качества, он дернулся при мысли, что потеряет ее... уже точно зная каким образом гарантировать ее дальнейшее послушание.
- Ты хочешь попробовать на вкус доминирование кого-то другого? Я бы мог это устроить.
Он скрипнул зубами.
- Ты заслуживаешь наказания. Как ты смотришь на то, чтобы провести вечер скажем... с Беком?
Хаммер практически моментально пожалел об озвученной угрозе. Иисусе... ему нужно перестать позволять своим эмоциям одерживать верх, но Рейн заставляла его вести себя скорее как уличного хулигана, чем Доминанта.
Широко распахнув глаза, она вздрогнула всем телом.
- Но...он...о-он...
Большой любитель садизма, ему нравится пытать сабмиссивов.
Рейн не была рабыней боли. Хаммеру нужно было убедить Рейн прекратить свои поползновения в его сторону, не зависимо от того, насколько дорого они оба заплатят за этот урок. И он не мог просто так забрать угрозу назад, не подрывая свой авторитет.
Она вывернулась из рук Хаммера и взглянула на него с отчетливой паникой в глазах.
- Господи Боже, ты что, еще не достаточно сильно унизил меня? Ты бы отдал ему свою драгоценную Марли? Конечно же, нет. Тебе немаловажно, что случится с ней. Ты заботишься обо всем, что может напугать ее или оставить след.
