Грань судьбы (ЛП)

— Предлагаю все упростить, — раздался рядом с ним голос Джорджа, сквозя с ледяной учтивостью. — Отдайте нам котенка, и можете проваливать.

— Мужик. Что за чертов тупица. — Светловолосый парень фыркнул. — Убирайтесь отсюда к чертовой матери, педики.

— А что это за одежда? Вы что, из какого-то пидорского культа? — спросил козел с веревкой.

— Нет, мужик, они с маскарада эпохи Возрождения.

— Может, им нужна кошка для жертвоприношения педиков!

Дикий зверь отступил в свое логово и уставился на него горящими глазами.

— Ага, будьте осторожны, они могут натянуть на вас какое-нибудь безумное сатанинское дерьмо.

 — Более крупный темноволосый парень рассмеялся.

Маленький мальчик справа поднял руки и скрестил указательные пальцы.

— Отойдите, сила Христова заставляет вас!

Джек посмотрел на Джорджа.

— Сейчас?

— Ох, мне так страшно. — Блондин поднял руки. — Боюсь-боюсь..

— Сейчас, — ответил Джордж.

Джек бросился в атаку.

* * *ВЫЙДЯ, калифорнийское солнце опалило Кальдара. Он продолжал идти вниз по дорожке и на улицу, через открытые железные ворота, мимо кремовой стены, граничащей с реабилитационным центром. Он повернул налево, направляясь к стоянке.

Он оставил там свою украденную машину. Мужчины в безупречно чистых черных ботинках не ходят пешком, они ездят на дорогих машинах, и поэтому он достал одну на случай, если кто-то заметит его прибытие. И теперь ему нужно было быстро уйти, потому что человек в его одежде привлек бы внимание, шастая по улице.

Он должен найти Одри Каллахан. Кальдар представил себе женскую версию Алекса Каллахана. Тьфу! Скорее всего, она тоже наркоманка. Если верить Каллахану, она ненавидела его, поэтому не стала бы помогать им с ограблением из-за любви или из-за чувства долга.

Нет, их отец, должно быть, размахивал перед ней деньгами или наркотиками, и она взяла их.

Семья была последней линией обороны. Независимо от того, что сделал или сделает Кальдар, он мог войти в ворота нового дома Мар и быть встреченным с распростертыми объятиями, едой и дружескими предложениями перекроить свое лицо. Они будут стенать, скулить и ныть, но, в конце концов, арбалеты и ружья сойдут со стен, и Мары отправятся исправлять все то, что он натворил.

Каллаханы терпеть друг друга не могли.

Алекс презирал свою сестру и считал отца простофилей. Поскольку Одри отвечала взаимностью, о том, чтобы использовать безопасность брата в качестве рычага давления, не могло быть и речи.

Одри не было распространенным именем, и список частных фирм в Олимпии должен оказаться несколько ограничен. Ему не потребуется много времени, чтобы найти ее…

Впереди послеполуденный день прорезал злобный рык. Он звучал нечеловечески, но Кальдар уже слышал его раньше. Так рычал Уильям, когда резал людей, словно они были маслом.