1
0Что твой отец думает обо всем этом?
— Ну, это же зависит от отборочной комиссии, — напоминаю я ей. — Не уверена, что папа имеет какое-либо право голоса по поводу того, будет ли он номинирован."
"В следующей ловушке участвует трио мужчин-спонсоров, которые допрашивают нас о том, рассчитывает ли Чед Дженсен выиграть “Замороженную четверку” в этом году. Я не знаю, почему они думают, что я могу говорить за Дженсена, и я не могу рассказать много подробностей о мужской команде, потому что, на самом деле, я в ней не играю. Но от Райдера помощи никакой, поэтому я минут десять болтаю без устали, прежде чем они милосердно уходят.
В течение следующего часа мы слоняемся по бальному залу, как безмозглые роботы, в то время как я притворяюсь, что меня волнуют спонсоры и то, что они мне говорят. Я единственная, кто рекламирует команду, поэтому к тому времени, когда нам удается остаться в тишине наедине, у меня срывается голос.
Я беру два изящных бокала шампанского у официанта в черной униформе с красным галстуком-бабочкой.
Райдер начинает:
— Я не хочу...
— Это не тебе, - ворчу я.
Я выпиваю залпом первый бокал перед повеселевшим официантом и оставляю его пустым на подносе.
— Полегче, партнер, — предупреждает Райдер.
— Партнер? Так вот что это? Партнерство? Потому что я вижу, именно я занимаюсь всей этой шумихой вокруг Брайара. И, кстати, ты везешь нас домой, потому что я планирую выпить еще штук десять таких.
— Я говорил Дженсену, что не силен в этом дерьме.
— Ага, и ты даже хуже. Улыбка тебя убьет? — Я смотрю на него поверх края своего бокала. — Я видела, как ты это делаешь, поэтому знаю, что твое лицо способно так расположить мышцы.
Он прищуривает глаза.
Я замечаю еще одну небольшую группу спонсоров, направляющихся к нам. Мы — чистая, четкая цель.
— О боже, нет, — стону я. — Мне просто нужно пять минут тишины.
— Иди сюда. — Райдер берет мой бокал с шампанским и ставит его на поднос проходящей официантки, затем берет меня за руку.
Следующее, что я помню — он тащит меня через бальный зал к сцене. По обе стороны от него есть занавешенная зона, загораживающая два ряда ступенек, ведущих к кулисам. Я моргаю, и внезапно мы оказываемся за занавесками. В полной темноте.
— Лучше?
Его грубый голос щекочет мне ухо.
Я сглатываю, мой пульс учащается от осознания того, что мы с Райдером стоим в темноте, всего в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Это было не то, что я имела в виду, — бормочу я сквозь свое бешено колотящееся сердце.
— Ну что ж. Лучшее, что смог сделать.
Я перевожу дыхание и на мгновение замолкаю. Музыка в бальном зале теперь приглушена, не только из-за занавеса, но и потому, что мое сердце продолжает бешено колотиться о грудную клетку. Меня окружает его аромат.
