1
0Мы будем болеть за тебя здесь, в Далласе.
После того, как я заканчиваю разговор, мне неловко осознавать, что я смаргиваю слезы. Но, Боже, облегчение, которое охватывает меня, — это почти эмоциональная разрядка. Я нащупываю свой телефон, чтобы отправить сообщение Джиджи, рассказывая ей о разговоре с Вегой. Она тоже проснулась и немедленно отвечает.
ЖИЗЕЛЬ:
Я так рада, детка.
Она все еще печатает.
ЖИЗЕЛЬ:
Может быть, теперь ты перестанешь все время ждать, когда случится что-то ужасное? Ты нужен Далласу. Они ждут тебя. Перестань сомневаться в себе.
Я:
Я постараюсь.
ЖИЗЕЛЬ:
Хорошо.
Я:
Хорошо. Люблю тебя.
ЖИЗЕЛЬ:
Я тоже тебя люблю.
Я делаю все возможное, чтобы мой разум был спокойным, а тело расслабленным. После очень легкой предыгровой раскатки я направляюсь в конференц-зал отеля на пресс-конференцию.
Страх нарастает, когда я подхожу к двери. Блядь. Я не хочу этого делать. Но я не собираюсь убегать от этого. Я не трус.
В тот момент, когда я проскальзываю в дверь, тренер Дженсен отводит меня в сторону и говорит:
— На все, на что ты не хочешь отвечать, просто говори без комментариев, понятно?
Я киваю.
— Не извиняйся и не объясняй, почему не комментируещь. Без комментариев. Точка, конец предложения.
— Да, сэр.
Во главе просторного зала установлены два длинных стола с подиумом между ними. Я сажусь в кресло между Колсоном и Демейном. Тренер сидит в дальнем конце стола, перед ним тонкая папка. Тезисы, любезно предоставленые пиар-гуру Брайара, я полагаю."
"За столом Аризоны их главный тренер, капитан команды и два помощника капитана, один из которых Майкл Кляйн.
К моему облегчению, первый вопрос, заданный спортивным блогом колледжа, касается сезона Брайара и того, как мы изменили его, чтобы достичь этой точки. Колсон отвечает на этот вопрос. Он хорошо ладит с толпой. Спокойный и красноречивый. Следующий вопрос адресован капитану Аризоны. Я начинаю думать, что выберусь из этого невредимым, когда ко мне обращается женщина-журналист.
— Вчера были раскрыты некоторые очень шокирующие подробности о вашей семье.
Дженсен, похоже, готов вмешаться, но я наклоняюсь к микрофону, чтобы ответить.
— Вы говорите ‘шокирующие’ и ‘были раскрыты’, как будто мое прошлое было секретом, который я пытался скрыть. Это не так. Любой, у кого есть компьютер или телефон, мог знать о моей семейной истории до вчерашнего дня. Тот факт, что куча людей говорит об этом сейчас, не имеет для меня никакого значения. Моя голова всегда в игре.
