1
0
Как в ту ночь, когда я рыдала в его объятиях после того, как Фэрли разрушил мои мечты, как хорошо обученный снайпер, и оставил меня истекать кровью от пули в сердце. Бах. И мечта умерла. Райдер сделал ту ночь лучше. Он делает все лучше каждую ночь. И день. И минуту.
Мы делаем друг друга лучше.
— Я знаю все, что ты собираетесь сказать. — Я продолжаю говорить, когда очевидно, что мои родители этого не сделают. — Вы думаете, мы слишком молоды. Все случилось слишком быстро. Но вы ошибаетесь. И да, я знаю, что тысячи глупых девушек-идеалисток до меня говорили те же самые слова после того, как сбежали со своими парнями.
Мой брат тихо фыркает.
— Мы точно знаем, во что ввязались. Это не будет идеально. Мы столкнемся с проблемами. Жизнь будет наносить нам сильные удары со всех сторон, постоянно. Но мы выбираем жить вместе. Мы пошли на это с широко открытыми глазами.
Я замечаю блеск слез на маминых ресницах и на мгновение превращаюсь в маленького ребенка.
— Пожалуйста, не злись на меня, — умоляю я ее, но в глубине души я знаю, что даже если она будет злиться вечно, мне придется с этим смириться.
Я сделала свой выбор. Это он.
Мама подходит и садится с другой стороны от меня, обнимая меня одной рукой.
— Нет, я не сержусь. Я рада, что ты понимаешь, что не все будет радужным. — Она успокаивающе касается моей щеки. — Но, вероятно, сейчас не время и не место для обсуждения... этого... в таких подробностях. — Она встает. — Ты уверена, что я не могу отвезти тебя в больницу?
Я качаю головой.
— Я правда не хочу. Парамедик сказал, что мне даже не подтверждают сотрясение мозга.
"Однако я не могу играть до конца игры, что чертовски жестоко. Но врач команды не разрешил этого, несмотря на то, что врачи скорой помощи сказали, что, вероятно, все будет в порядке. Именно слово вероятно заставило доктора Парминдера нахмуриться. Итак, теперь я на скамейке запасных. Осталось пол-периода, и я должна быть там, кататься со своей командой. Или, хотя бы, сидеть на скамейке запасных, подбадривая их. Но тренер Эдли заставил меня снять форму, так что я даже не одета для этого.
— Я возвращаюсь туда, — твердо говорю я, поднимаясь на ноги. — Даже если я не смогу выйти с ними на лед, я все равно смогу кричать во все горло.
Райдер берет меня за руку.
— Там будет шумно.
— У меня не болит голова, — ворчу я. — Клянусь. Мне потребовалось некоторое время, чтобы встать, потому что я запыхалась.
Я снова бросаю взгляд на свою семью. На кирпичную стену, которая раньше была моим отцом. Его затянувшееся молчание наконец-то пробудило во мне что-то. Нетерпение. Раздражение. Может быть, и немного гнева тоже.
