5
0
— Неважно. Я собираюсь переодеться.
Я делаю то же самое, переодеваюсь в плавки и одновременно съедаю яблоко в пять укусов. Я выбрасываю огрызок в мусорное ведро, затем надеваю шлепанцы и направляюсь в ванную. Я за погружения в холодную воду, хотя это не для слабонервных. Когда впервые погружаетесь в холодную воду, вы почти перестаете дышать. Но со временем привыкаете к этому. Это по-прежнему неприятно, но короткая ванна со льдом творит чудеса с ноющими после игры мышцами и ускоряет восстановление.
Джиджи уже в кабинете терапии, на ней цельный черный купальник, достаточно скромный и не должнен быть таким сексуальным, как выглядит.
В ее серых глазах вспыхивает одобрение, когда они скользят по моей обнаженной груди. Но когда я поворачиваюсь, чтобы поставить свой спортивный напиток на подоконник в другом конце комнаты, она ахает.
— Что? — Я оглядываюсь через плечо и понимаю, что ее внимание приковано к моему синяку. — Да, выглядит не очень, — соглашаюсь я.
Она отпивает воды, прежде чем поставить свою бутылку.
— Как на счет пятнадцати минут? — Предлагаю я, направляясь к таймеру у двери.
— Хорошее решение. — Ее голос звучит растерянно.
Я оборачиваюсь и вижу, как она возится со своим телефоном и маленьким внешним динамиком.
— Просто настраиваю свой плейлист, — говорит она мне.
Во мне поднимается ужас.
— Нет, — тут же отвечаю я.
— Да, — подтверждает она с широкой улыбкой. — Горизонты. Поверь мне, это лучшее, что можно слушать, когда ты отмораживаешь задницу в ванне.
— Я тебе не верю и считаю, что это ложь.
— Я сузила список до двух треков. Я даже побуду милой и позволю тебе выбрать. Что это будет? Африканский Бушвельд или тростники Северной Каролины?
— Я чертовски ненавижу Северную Каролину.
— Значит, Африка.
Мгновение спустя мы оба погружаемся в свои собственные ванны с холодной водой. Джиджи издает крик отчаяния в тот момент, когда ее тело оказывается под водой.
— Признание, — хрипло выдыхает она.
Я с удивлением оглядываюсь, положив руки на края ванны.
— Как бы мне ни хотелось похвастаться своим мастерством в холодной воде, я ненавижу ледяные ванны с холодом тысячи ледников.
Я полностью согласен. Но то, что делает тебя великим, не всегда кажется великим.
— Когда мне было чуть за двадцать, ко мне воззвал африканский бушвельд. Он пригласил меня в провокационное путешествие, пообещав нефильтрованный пир для моих ушей. Даже сейчас, десятилетия спустя, я никогда не забуду его грубый, характерный зов.
— О Боже, — стону я. — За что."
"— ...Я помню трубный звук матери-слонихи, зовущей своего детеныша через саванну.
