Дипломатический труп

Авторитет подошел к столику, налил рюмку виски, опрокинул в рот и тут же сунул следом несколько маслин без косточек. Кореец пододвинул хозяину кресло.

– Подведите его сюда, – негромко, но властно сказал Бурый, ни на кого не глядя.

Он высвободил руку из широкого рукава, чтобы не задеть бутерброды, толстыми мощными пальцами выудил с тарелки кусок хлеба с красной соленой рыбой и ломтиком лимона сверху. Бурый шумно в два укуса сожрал бутерброд, довольно выдохнул и опрокинул вторую рюмку, налитую корейцем.

Двое охранников придвинулись ближе к столику, кивнув Арслану, чтобы тот подошел. Его конвоиры остались на месте, тихо переговаривались, но держали шефа в поле зрения. В любой момент мог последовать приказ проваливать до завтра, удавить привезенного человека полотенцем или утопить прямо в бассейне. В этом смысле Бурый не был особенно разборчивым. Он, помнится, в девяностых изнасиловал жену одного коммерсанта прямо рядом с трупом ее мужа. Очень небрезгливый человек.

– Что за фуфло ты мне сдал? – осведомился Бурый, выдохнул и засунул в рот маслинку.

– Ты про что? – спросил Арслан и сдвинул брови.

– Про фуфло, – раздельно повторил Бурый и вдруг довольно заржал, глядя на своих охранников. – Я же сказал!..

– Ты имеешь в виду эти цацки, которые я сдал? Так я же предупреждал, Бурый…"

"– Что ты имеешь в виду, мне не интересно, – пожирая второй бутерброд, заявил Бурый. – А ты знаешь, что среди рыжья мне фуфло подсунул? Камешек не настоящий был.

– Бурый, давай так решим! Ты с меня вычтешь, а я с них спрошу. Хочешь, вдвойне взыщу? Типа за обиду! – с энтузиазмом проговорил Арслан.

– Потухни! – осадил его авторитет и наконец-то соизволил посмотреть ему в лицо. – Иди. Сядь. Выпей. Базарить будем.

Арслан напрягся. Если бы Бурый сразу назвал цену проступка, было бы легче. Допустим, законник потребовал бы за этот невольный обман какую-то услугу или голову того недоумка, который передал через Арслана эту партию. Тогда все было бы понятно и привычно. А так? Чего ждать от этого базара? Да чего угодно! Вплоть до того, что собственные ботинки придется съесть.

Вида подавать, что боишься, было никак нельзя. За таким вот проявлением слабости могло последовать какое угодно развлечение в виде издевательства над тобой. В этой среде уважали силу и характер. Арслан подошел, сел, принял рюмку виски и небрежно опрокинул в рот.

– Так о чем базар, Бурый?

– Кто тебе впарил эти побрякушки?

– Есть у нас в Москве ребятишки, – небрежно ответил Арслан, закусывая лимоном. – Зону не нюхали, уголовка о них еще не знает. Головастый у них один есть, мастер на всякие выдумки. Это их последняя партия. Они ювелирный салон пощупали. Если ты думаешь, что пацаны умышленно тебе подделку подсунули, то ошибаешься, Бурый.