3
0
— Что?
Это, наконец, привлекает его внимание. Он поворачивается в мою сторону, его агрессивно-океанские глаза прикованы к моим.
Я сглатываю.
— Шучу. Это была шутка, — еще один неловкий смешок. — Кофе? Было бы неплохо получше узнать человека, с которым я живу. Кто знает, может быть, мы даже станем друзьями?
Он прищуривается.
— Ладно, никакой дружбы, — я поднимаю руки в знак защиты. — Никакой дружбы. Никакой еды. Никакого веселья. Поняла.
Тихий смешок вибрирует в его груди, и сначала я наслаждаюсь этим звуком, думая, что он может посчитать меня забавной, но потом я понимаю, что смех снисходительный.
— Давай проясним одну вещь. Я не хочу, чтобы ты жила здесь. Я не просил тебя переезжать ко мне, и единственная причина, по которой ты здесь, — это потому, что ты подруга моей сестры, а из-за меня у нее их не так уж много. Мне нравится жить одному, и, если бы это был мой выбор, я бы жил один. Так что нет, Индиана, мы не сможем быть друзьями. Мы будем сосуществовать в одной квартире до тех пор, пока ты не сможешь найти себе другое жилье, пока я буду выполнять свой братский долг.
Он закрывает за собой дверь немного сильнее, чем необходимо.
Черт.
Третье впечатление было хуже первых двух.
3. Райан
Черт.
Прижимаясь лбом к своей двери, я с сожалением закрываю глаза.
Это было подло, я не собирался так себя вести. На самом деле, всю дорогу сюда я продолжал напоминать себе быть милым, пытаясь придумать какое-нибудь глупое приветствие, чтобы сказать ей первые слова.
Добро пожаловать домой. Нет, это звучит как наш дом.
Счастлив, что ты здесь. Это ложь. Я не счастлив.
Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать. Не давай мне знать. Сделай это сама.
Каждая фраза, которую я отрепетировал, звучала именно так… отрепетировано.
План, который я придумал, был прост: «Я приготовлю для тебя запасной ключ», прежде чем отправиться в свою комнату, где я мог бы побыть наедине.
Но потом я увидел, как она стоит босиком посреди моей гостиной, одетая в толстовку такого размера, что я до сих пор не уверен, что под ней что-то есть. Ее светлые волосы были заплетены в косу, ниспадающую на плечо, но большая часть прядей была выбита в растрепанном беспорядке. Ее карие глаза были мягче, чем я помню, и это просто взбесило меня.
"Всю ночь напролет мои товарищи по команде насмехались надо мной по поводу ее переезда. Они встречались с ней однажды, около пяти месяцев назад, и я думал, что неизгладимое впечатление, которое она произвела на них, было связано с тем, что в ту ночь ее вырвало прямо на мои туфли. Но, к сожалению, единственное воспоминание, которое у них осталось о ней, — это то, что она была чертовски красивой.
Я знал, что она хорошенькая. Я не слепой, но она не могла быть такой красивой, какой они ее помнили.
