5
0
Обычно, если бы кто-то смотрел на меня так, как сейчас смотрит Ксандер, больше пяти секунд, я была бы вынуждена убежать. Его взгляд зловещий и наполнен таким гневом, что причиняет физическую боль. Но я не могу убежать от него. Я делала это раньше, и это погубило нас навсегда.
— Почему зеленый? — он спрашивает.
— А?
— Ты слышала. Почему это, блядь, зелёное?
— Мой любимый цвет?
— Я ненавижу твой любимый цвет. Я ненавижу тебя, Кимберли.
Ой."
"Я пытаюсь думать, что уже знаю эту часть информации, что он всегда предельно ясно выражал свои чувства, но слышать, как он произносит эти слова, равносильно вдыханию черного дыма прямо в мои задыхающиеся легкие.
Я не могу дышать, даже если бы захотела.
— Я ненавижу твои глаза и твои чертову волосы. — он сжимает прядь и гладит ее между большим и указательным пальцами, будто запоминает ее — или думает о том, чтобы сжечь.
Я никогда не могу сказать с ним наверняка.
Он тот темный колодец, заброшенный в течение многих лет. Никогда не знаешь, найдешь ли ты в нем сокровище или мстительных призраков.
— Тогда прекрати прикасаться ко мне, — выдыхаю я. — Прекрати вставать у меня на пути, прекрати вторгаться в мою жизнь и знать так много дерьма обо мне.
Больше всего мне нужно, чтобы он перестал меня видеть. Потому что, если он продолжит, и отталкивать меня и позволять другим красивым девушкам залезать в его постель, это только усугубит туман.
Почему он не может оставить меня в покое, пока мы не двинемся своими путями в конце года?
Просто почему он не может этого сделать?
— Я должен. — он с отвращением отпускает мои волосы. — Но ты продолжаешь быть этим больным пальцем, делая себя заметной все это время. Не проси моего внимания, или я задушу тебя этим.
— Я н-никогда не просила твоего внимания.
— Хочешь, чтобы я в это поверил?
— Нет. — я отталкиваюсь от него. — Уходи, Ксандер.
Я поговорю с ним, когда он протрезвеет. А еще лучше, я могла бы вообще с ним не разговаривать. В любом случае это бесполезно. Не похоже, что он ответил бы на любой из моих вопросов, как нормальный человек.
Он просто еще немного помучает меня, а потом я отомщу, и все ухудшиться.
Нет, спасибо.
Он хватает меня за запястье — за то, что со шрамом, — и прижимает к себе. Мое дыхание прерывается, когда он размахивает пачкой M&M перед моим лицом. Она открыта, и все шарики зеленые.
— Почему у тебя зеленые М&М? — спрашиваю я тихим голосом.
— Я нашел их.
— Ты нашел их? Ожидаешь, что я куплюсь на это?
— Да, и хочу, чтобы ты их съела.
— Нет.
— Сделай это, или я настрою Кириана против тебя. Он уже не доверяет тебе после того, как стал свидетелем твоей попытки самоубийства.
Мои губы приоткрываются, смотря на него.
— Н-не надо.
— Тогда съешь. — он кладет M&M's мне в ладонь. — И не вызывай рвоту, или я засуну тебе в глотку еще одну пачку.
