6
0
Я ненавижу, что так благодарна ему, что не могу выразить словами.
Я ненавижу, что продолжала смотреть на дверь, ожидая, что он войдет в любую секунду, и как я ощущала себя опустошенной каждый раз, когда он не входил.
Я ненавижу то, что хотела увидеть его, хотя у меня не было и нет никакого интереса увидеть свою маму.
Но больше всего я ненавижу его.
Парня, человека, вычеркнувшего меня из своей жизни и оставившего на произвол судьбы.
Рыцаря, у которого я укрывалась, но он не предложил мне убежища.
Человека, с которым я делила свою жизнь, но он стер меня, будто меня никогда не было.
Я доверяла ему, а он предал меня.
Я могу простить все, что угодно, но не это.
— Убирайся, — повторяю я твердым голосом.
Теперь, когда я сыта им по горло — таким же растрепанным, как он, — я могу прожить, не задумываясь о нем еще один день.
Я рассказала Эльзе и папе обо всем, хотя мне пришлось бороться со слезами на глазах Эльзы и тем, как они оба винили себя за то, что не заметили признаков раньше.
Они не могли заметить, потому что я профессионал в сокрытии. Кроме того, им обоим предстояло многое пережить. У папы тяжелая работа, а у Эльзы сложная семейная ситуация и неустойчивые отношения с Эйденом.
Теперь, когда они предложили свою полную поддержку, мне больше не нужно, чтобы Ксандер видел меня.
Может, я и сломлена, но я возьму себя в руки. Я могу упасть, но я встану. Настанет день, когда я оглянусь назад и скажу, что выжила.
И я не буду нуждаться в нем рядом со мной.
Ксандер садится на стул, который обычно занимает папа, его внимание не отрывается от моего забинтованного запястья. Тихий голос внутри меня говорит скрыть это, но я подавляю этот голос.
Больше прятаться не придется. Это я, единственная я.
— Ты не услышал, что я сказала? — я продолжаю своим уверенным тоном. — Я сказала тебе уйти. Я не хочу тебя видеть, точно так же, как ты не хочешь видеть меня.
— Я солгал об этом. — его голос спокоен, слишком спокоен.
От этого по коже бегут мурашки.
— Ты солгал?
— Я лгу о многих вещах. Я лжец.
Он все еще говорит тем же нейтральным тоном, словно любой другой диапазон разрушит его самообладание.
— О таких вещах, как?
— Например, как сильно я тебя ненавижу. Это неправда. Или насколько ты ничтожество. Ты не такая. Или как я могу жить без тебя. Я не могу.
Мое дыхание прерывается, и я впиваюсь ногтями в больничную простыню.
— Если ты говоришь это из-за того, что со мной случилось, или из жалости, клянусь...
— Я не жалею тебя. — он обрывает меня.
— Тогда почему ты говоришь все это сейчас? Почему думаешь, что можешь прийти сюда и говорить такое дерьмо после того, как ты сказал мне исчезнуть из твоей жизни?
— Я сказал тебе...
— Ты солгал, ты не имел это в виду. — я прерываю его, повторяя его предыдущие слова. — Это не значит, что я им не поверила.
