Прорыв

Горели «чех» и «ганомаг», единственно, кто не пострадал, это «шторьх», Лосев и Бабочкин грузили в него наши вещи и оружие. Даже повреждённый «юнкерс» подавил, потом, отогнав танк, когда все моторы транспортников уже гудели, поджёг его, и я на мотоцикле подвёз Грозного к нужному самолёту. Всё уже было сказано, все материалы и рапорты переданы, даже свой фотоаппарат отдал с запасом плёнки. Не всю использовать успел."

"Когда гул самолётных моторов начал стихать, я посмотрел на бойцов, они держали под стволами автоматов пленных, и, расстреляв из своего мотоцикл, махнул рукой. Наш санитарный самолёт уже был готов, мотор прогрели, вытащен на полосу, садись и взлетай, винт крутился, незаметный взгляду.

Так что, устроившись в салоне, я стал разгоняться. Самолёт после долгого разгона, с некоторым трудом, но всё же смог оторваться от полосы, похоже, мы серьёзно перегружены, вот ведь барахла скопили, а ещё трое нас. Ладно, главное, летим. Удалившись от аэродрома подальше, мы сделали полукруг и полетели к нашей базе. Той самой, на поляне, которую мы уже использовали для стоянки. Долетели нормально, я даже не заблудился, несмотря на темень, и приземлились тоже благополучно. Ну, а когда замаскировали самолёт да ветками прикрыли, то, устроившись в палатке – говорю же, барахла хватает, – спокойно легли спать. Причём Лосев улёгся в салоне самолёта, там, где раньше носилки были, как кровать, а мы с Бабочкиным в палатке. Она двухместная. Вот так и закончилась эта краткая, но яркая, как восходящая звезда, эпопея с идеей авиационного партизанского отряда. Всполошили немцев до такой степени, что они сначала стреляют по всему, что к ним подлетает, не важно, звёзды или кресты там, а потом разбираются, свой это или нет. А мне понравилось, удачный опыт, о чём написал в своей докладной записке на имя маршала Шапошникова, разбирая все плюсы и минусы таких отрядов. Надеюсь, она до него дойдёт. Да хотя бы один Р-5 в любом партизанском отряде, с запасом бомб и топлива, может навести такого шороху, что просто держись. Это всё, с методиками применения, ставя в пример мой опытный отряд, я также расписал. При отступлении можно же закладки оставлять, и потом их использовать, когда у немцев там будет глубокий тыл. Доразмыслить я не успел, и десяти минут не прошло, как уснул.

Утром нас поднял Лосев, который уже сготовил завтрак. Позорище, спать легли без часовых. Хорошо ещё, никто не наткнулся на нашу стоянку. Я не имею в виду, что тут шастают кто ни попадя каждую минуту, вполне возможно, на этой поляне люди не появляются годами, но всё же инстинкт самосохранения должен работать. А тут приземлились, усталые, кое-как организовали лагерь и завалились спать, как будто никакой войны вокруг нет. Я, конечно, собирался отдохнуть, но не до такой степени расслабухи.