Обернувшись, я указал своим бойцам на механика, но тут заметил, что совсем молоденький парнишка, тоже с голубыми петлицами красноармейца, с отчаяньем посмотрел в спину механику. Видимо, они вместе. Ладно, его я тоже приказал забрать. Потом отошел от колонны и, пока ждал бойцов, что отводили первых отобранных в мой отряд людей, громко обратился к пленным, но уже на немецком языке:
– Есть тут, кто знает немецкий язык? Кто согласится, будет работать, не будет убивать своих и будет хорошо питаться.
Вышло даже четверо, я аж удивился. Такие же угрюмые, но всё же решили рискнуть.
Опрашивая их, одного я завернул сразу, у пленного в глазах светилась радость, тот пленом был доволен, потом ещё одного завернул, такому спину не доверишь, не понравился он мне, а вот двое других подошли. Один до войны был учителем немецкого языка, второй жил с немцами и научился, в армии стал штатным переводчиком в штабе полка, я их тоже в машину отправил. Дальше я действовал быстро. Ещё когда искал переводчиков и общался с ними, приметил двух молоденьких сержантов с теми же голубыми петлицами и крылышками ВВС. Опросил, оба недавно из училища, летали на «мигах».
Забрал. Потом заметил группу бойцов, старшим там был старший сержант. Ох, с какой ненавистью тот на меня смотрел! Опросил, зенитчики оказались, восемь человек. Всех забрал, несмотря на то что двое раненые. Потом приметил ещё трёх с голубыми петлицами, вместе они были, старший лейтенант, просто лейтенант и старший сержант.
– Лётцик? – старательно выговаривая, спросил я.
– Штурман эскадрильи, – хмуро ответил тот, не глядя на меня, уставился в землю.
– Ти есть кто? – спросил я у лейтенанта.
Оказалось, это был экипаж с одного бомбардировщика, СБ, а старший сержант – бортстрелок.
Забрал всех троих. Потом ещё шестерых с голубыми петлицами, один лётчик, остальные технический состав. Тут я, изучая пленных, наткнулся на взгляд, полный ненависти. Двое бойцов-танкистов поддерживали капитана, видимо своего командира. Сами в обгорелых комбинезонах и шлемофонах, так и командиру досталось. Правда, повязка была только на голове, да и взгляд у того мутный был, плавал, видимо тяжёлая контузия. Когда я подошёл, оба танкиста запаниковали, но командира не отпустили.
Велел своим бойцам конвоировать их к машине, а сам продолжил обход. Унтер, что сопровождал меня, только посмеивался. А когда спросил, зачем мне этот фанатик, пояснил, что гауптман большой любитель охоты, особенно на таких зверей, что вызвало новый взрыв хохота.
Дальше я так и отбирал, узнавал, есть ли пулемётчики, зенитчики, танкисты и лётный персонал. Нашёл ещё двух техников и оружейника. В общем, когда набралось ровно тридцать пленных, как мы и договорились с унтером, тот сказал, что всё, баста.
4
0
