Часть бойцов спали, другие пленных контролировали, однако даже от той тряски и подпрыгиваний, что сопровождались при взлёте, те, что спали, так и не проснулись. Бабочкин так точно. Но мы уже летели и медленно поднимались в ночное небо, разворачиваясь в сторону передовой. Баки заполнены на две трети, так как экипаж заправлялся на фронтовом аэродроме у передовой, до Ровно должно хватить. Кстати, экипаж был тем самым, что нас выбрасывал прошлой ночью. Они, кстати, нас с Бабочкиным тоже узнали, не сразу, но узнали, серьёзно так перепугавшись.
Полёт мне запомнился надолго.
Много нового узнал, принимая знания, весь в поту сидел. Но ничего, постепенно освоился. Даже делал некоторые манёвры, чтобы почувствовать самолёт. Главное, чтобы эти манёвры нам с курса не давали сходить. Пилот оказался очень толковым в плане обучения, всё объяснял, всё показывал. Уже начало светать, когда мы, снизившись, оставили в стороне Ровно и транспортный аэродром, куда должен был сесть этот «юнкерс», и практически на последних каплях долетели до леса и совершили посадку на поляне. Немец меня подстраховывал, но сел всё же я.
Потрясло серьёзно, да и посадку сложно назвать идеальной, я впервые пилотировал подобную машину, однако сели, и, ревя моторами, я подогнал самолёт к опушке, повернув его к ней хвостом. Только после этого заглушил хорошо потрудившиеся движки, до сих пор не понимаю, как те не встали от недостатка бензина, видимо на парах работали, я со слабой усталой улыбкой хлопнул немца по плечу, сказав ему:
– А ты молодец. Не думал, что долетим, и уж тем более не думал, что сам смогу сесть. Да и за штурмана отлично поработал, добрались точно куда надо.
"
"Дальше я приказал покинуть самолёт и закатить его под деревья. Сам я сразу встать не смог, ноги затекли, пока массировал, пока ожидал, что слабость пройдёт, это на меня так усталость подействовала, минут пять прошло. Однако ничего, я чуть позже встал и, пошатываясь, направился к выходу. Во землю качает! Дальше мы все впряглись и стали толкать самолёт к опушке. Да уж, пятнадцать человек, а сдвинуть эту махину смогли с трудом, хотя нам и немцы помогали. Потом проредили кустарник на опушке, расчистили и затащили хвостом под деревья.
Ветви скрыли самолёт. Потом ветвями замаскировали саму машину. Ещё пятеро бегали по поляне, маскировали следы приземления, то есть шасси. После этого я тем, кто успел выспаться, были и такие, поставил задачи. Бабочкину – отвести всех на ту поляну, где стоит или должен стоять «шторьх» и была организована наша база. Да, совершили посадку мы на другой поляне. Эта была больше, а та совсем крохотная, и сесть там мог только такой самолёт, как «шторьх» или У-2.
4
0
