Прорыв

Тем более он секретоноситель высшей категории. К вам Смирнова попала?

– Мы очень много с ней разговаривали. Поначалу не верили, а потом… Когда вы придёте к нам, товарищ Суворов?

– Отлично, – с некоторым облегчением вздохнул я и улыбнулся. – А то уж я опасался, что не долетели. Вернусь к Лосеву, пока есть время, в последнее дни я заставлял его учить информацию по месторождениям на территории Советского Союза. Всё, что знал. Где нефть находится, уран, алмазы и всё остальное. Он крепко всё вызубрил. Не то чтобы я предполагал отправить его к вам так быстро, но, как видите, пригодилось.

Вы сможете отправить в те места поисковые партии, и они всё подтвердят. Сколько времени сэкономите! По поводу же моего прихода к вам, обещаю, что приду, но не сейчас. Я чужих ошибок повторять не буду.

– О чём вы говорите, какие ошибки?

– Понимаете, у вас есть не вся информация. Связь защищённая, поэтому скажу. Этот мир, в котором я сейчас нахожусь, у меня третий. У меня есть друг, Сева Суворов, просто однофамилец, он из двухтысячных годов попал в сорок первый, он лётчик, подготовленный по современным методикам, о которых сейчас и мечтать не могут, за всю войну Сева сбил больше сотни самолётов люфтваффе и является трижды Героем Советского Союза.

Вот только когда он раскрылся, его в золотую клетку посадили, он как мог боролся, рвался на фронт, и изредка ему давали над своей территорией повоевать. Я тоже попал в тот мир, помогал в танкостроении, так как у себя проходил срочную службу в танковых войсках, был инспектором танковых войск. Родился и жил в Российской Федерации – это государство, образовавшееся после развала Советского Союза в девяносто первом. А в сорок седьмом была возможность отправиться в родной мир… В общем, я оказался у вас. Это был мой шанс, и вот воюю. Я же с фронтовиками общался, слушал их рассказы о четырёх годах этой страшной войны, и, как видите, использую их опыт. Поэтому говорю, я понимаю, как я вам нужен, но пример Севы всё ещё стоит у меня перед глазами. Поэтому я сам к вам приду, но или перед заморозками, или по ранению меня бойцы доставят, и никак иначе. Если погибну, война всё же, то сразу прошу прощения. А то я в том мире просидел в тылу инспектором, по заводам кочуя, а народ воевал, вот я и решил исправить ситуацию, чтобы совесть не мучила. Ещё, Лаврентий Павлович, в доме, из которого я звоню, есть четырнадцатая квартира, там она была записана на меня, прошу, сохраните её, мне она нравилась, и вид из окон тоже. Проспект красивый.

– Хм, я постараюсь.

– Извините, Лаврентий Павлович, как вы ни тянули время, но оно закончилось.