6
0Она прошла деформацию, превратилась в жгучую ненависть, возросшую на семенах обиды и предательства, а затем была омыта всепрощением…
— Адель. Дорогая, я дома.
Голос мужа раздается с первого этажа. Вытираю лицо полотенцем и цепляю улыбку на дрожащие губы. Лечу вниз по лестнице и падаю в крепкие объятия высокого мужчины. Ощущаю вкус поцелуя на губах и вдыхаю ледяную цитрусовую свежесть своего мужчины.
Проводит рукой по моей спине, чуть надавливает на поясницу и заставляет ощутить, насколько он изголодался по мне.
— Скучала, птичка?! — задает вопрос и с высоты своего роста рассматривает мое лицо, лицо теряет веселость, становится серьезным — Ты плакала.
Не спрашивает. Утверждает.
— Ты голоден? Я приготовила стейк, как ты любишь.
Попытка ухода от темы проваливается с треском.
— Что произошло?
— Ничего, Тайгер! Вот именно, что ничего не произошло! — срываюсь. Хоть и хотела скрыть свои чувства, но не могу.
— Поясни, — прищуривается.
Слезы срываются с ресниц. У Тайгер Ривза все в порядке со всеми показателями. Мой муж не бесплоден, и он может иметь детей…"
"— Тай… Я не могу забеременеть, понимаешь?! Не могу! Есть пары, которые бездетны и может и у нас не будет общих детей… У тебя могут быть… от другой женщины…
— Я хочу от тебя ребенка! — проговаривает уверенно, неумолимо, глядя прямо мне в глаза.
— Я не могу, — мой ответ едва различим, только шепот, пропитанный горем, — мне не дано этого… врачи…
Делает шаг в мою сторону, рваный, резкий, нависает скалой. Мой муж не знает слова «нет», не привык к отказам. Необыкновенный красавец с резкими чертами лица и холодными сине-зелеными глазами фиксирует мой подбородок длинными пальцами, не дает отвести взгляда и припечатывает властно:
— Мне плевать на то, что говорят врачи.
— Я не хочу быть обузой, Тай…
— Глупости не говори.
— Это не глупости! Я хочу ребенка, понимаешь?!
— Мы можем усыновить малыша.
Фраза, произнесенная со всей уверенностью, проносится вспышкой в моем сознании. Я до безумия хочу быть матерью и даже если мне не судьба родить, я буду счастлива, если в нашем огромном особняке появиться маленькое чудо, о котором я буду заботиться…
— Ты примешь его, как своего, как родного?
— Я приму, Адель.
Зарываюсь пальцами в мягкие волосы на широком затылке приближаю лицо и целую мужа со всей силы.
Наш поцелуй имеет вкус моих слез и отчаяния. Если бы он согласился сейчас с доводами разума, принял решение отказаться от меня, я бы умерла.
У нас с моим Черном Ястребом нелюбовь. Это нечто иное. Темное. Дикое. Безудержное. Между нами, даже не страсть. Между нами — смертельная тяга и одержимость. Я не живу без него, а он не имеет души без меня.
