0
0Как вдруг ему на помощь приходит телефон.
Мой мобильник загорается, сигнализируя о входящем видеозвонке от Яны. Смотрю на часы, У них поздний вечер, в это время девчонки гуляют, репетируют, посещают с подружками клуб или смотрят сериалы. И чего они точно не делают – так это не звонят мне, чтобы пожелать спокойной ночи. Принимаю звонок с плохим предчувствием.
- Мам, что у вас происходит, - Яна, с красными от слез глазами, смотрит на меня с надеждой и жалостью. – Пожалуйста, скажи, что папа все не так понял, и что это не правда, - умоляет она.
- Что именно не должно быть правдой, милая?
Увожу камеру в сторону, так, чтобы скрыть присутствие Яшина на моей кухне.
У младшей перехватывает телефон старшая, ее лицо наоборот, пышет злостью:
- Папа сказал, что ты никогда его не любила, что ты вообще не умеешь любить! Что ты уничтожала его как личность, а теперь хочешь раздавить окончательно и лишить всего совместно нажитого имущества. Что ты не согласна была делить пополам, и сказала, что все это заработала ты сама! Что ты привезла из Ебурга своего мужика и теперь плетешь козни против него и Лены!
- Мама, почему ты не сказала нам про Лену, - пытается вклиниться в разговор Яна, но Полина не дает ей договорить.
"- А еще он сказал, что ты никогда нас не хотела! Что он чудом уговорил тебя не делать аборт, и увез из больницы, когда ты уже легла под нож! Это правда, мама? Ну, чего ты молчишь?
А я молчу, потому что не знаю, как смотреть в глаза своим дочкам.
Оглядываюсь, сжимая телефон. Нужно сесть. Чтобы не тратить энергию еще и на попытки устоять на ногах во время Полиных претензий и моих невнятных оправданий.
Почему я думаю об этом, а не о том, что у нас получится взвешенный, взрослый разговор? Так фишка последнего в том, что его ведут взрослые люди. А, судя по реакции моих дочек, они решили играть в обиженных детей, которым все всё должны.
- Почему ты молчишь, - не выдерживает Полина.
- Я думаю.
- Ищешь отмазки, - бросает она, и тут же замолкает, поймав мой взгляд. В нашей семье принято уважать старших, но, кажется, девочки успели нахвататься новых привычек. – Извини.
Она говорит это нехотя, надув щеки, как нахохлившийся воробей. Но это уже что-то. Если извиняется – значит не все потеряно.
Смотрю на них, на красные глаза, опухшие носы, на хаос в их комнате за спиной и чувствую, как начинает закипать внутри злость. Неконтролируемая, но такая узнаваемая ярость.
