0
0А вообще, не дрейфь, я научусь. А потом брошу тебя. А ты будешь страдать и лить слезы по моим котлеткам!».
« Готов рыдать, ссаться, сраться и впасть в беспамятство от вкусноты твоих блюд, моя любовь! Кстати, капуста у тебя вышла реально круто. Надо запомнить рецепт, я весь таз сожрал и хочу еще».
«Ты про кимчи? Так ее готовила не я, а мой любовник. Передам, что ты остался доволен.»
«Жопа. Но очень любимая.»
«Кто еще жопа… кто еще любимый».
Или вот, его записка, когда я набрала учеников и заболела от стресса.
«Кариш, знаю, сегодня был ад. Видел по твоим глазам.
Не геройствуй.
Я тебе булочек принес, спрятал в кастрюлю под крышку. Завернись в плед и спи, буду утром».
А потом Влад взялся подрабатывать в суд и юрист, которому он помогал проиграл, казалось бы плевое дело.
«Влад, проигрывают даже сильные. Я знаю, что в следующий раз у тебя все получится. Звонил Петя, божился зайти вечером, когда меня не будет. Водку с ним не пей, а если пьешь, то закусывай, апельсины в холодильнике.
Твоя скорая на помощь».
И еще одно, после сборов, где Яшин провел месяц в полях, без связи и возможности меня увидеть:
«Мне снилась Богиня Афродита, а лучше бы ты.
Не обещаю, что будет легко, но вместе мы справимся. Точно справимся».
Одним движением руки закрываю крышку компьютера. Хватит. У меня больше нет сил, ни читать, ни плакать. Вытираю мокрые от слез глаза.
Он хранил это. Нет не так, нашел, собрал и сохранил все то, что я предпочла уничтожить.
Граф, теплый ото сна, тычет нос мне в ногу и просит, чтобы его взяли на ручки. Я прижимаю к себе маленькое тельце, целую в макушку, обнимаю и что-то шепчу на ухо.
Нас обоих потряхивает. Графа от еще не прошедшего сна. Меня от рыданий.
Но это светлые слезы, слезы радости.
За то что наша любовь не придуманная мною сказка. Она была. Настоящая, огненная, всепоглощающая. И он хранил ее. Маленький уголек, как бесценный камень, спрятанный ото всех под пеплом лет.
Чемодан у двери кажется теперь не гробом, а архивом. Подхожу, бережно кладу сверху ноутбук.
Спать я уже не лягу, да и смысла в этом нет, еще чуть-чуть и нужно вставать. Сейчас сварю кофе, выйду на прогулку с Графом и можно собираться на работу. Пес, будто учуяв, что сейчас думают о нем, с грозным тявканьем схватил в зубы поводок.
- А потерпеть никак? – Жалобно шепчу, глядя в сторону кухни, туда, где грустит без меня вожделенная кофе машина.
Но Граф непреклонен. Стоит в стойке возле двери и чуть ли не рычит, требуя выпустить его на улицу.
Понимаю, что это играют отголоски памяти.
