0
0Что Влад засмеется, что расскажет мне, как он переименовал в телефонной книге свою секретаршу, по фамилии Скворцова и вот она пытается связаться с ним по какому-то важному делу. Я жду этого как ребенок ждет чуда – отчаянно, без каких либо шансов, что оно случится, но с верой в то, что все в итоге будет хорошо.
Не будет. На мне чудеса закончились, подковы не работают, счастливые монетки перестают приносить удачу, а все кошки вокруг вдруг оказываются черными.
Влад меняется в лице, из розового, распаренного после ванной оно становится землянисто-серым. Он бежит к кровати, хватает телефон и несколько секунд таращится на экран, что-то считая в уме.
- Там глубокая ночь… - бормочет он, и в его глазах мечется что-то дикое.
- Поздравляю, твоя птица из категории ночных. Это что, мне звонила какая-то сипуха или даже сова?
Он бросает на меня короткий, обиженный взгляд и шипит:
- Мы все обсудим позже, сейчас мне нужно позвонить.
Как был, голый, с полотенцем на бедрах, он выходит из спальни. Я не подслушиваю, но его голос до того громкий, что брошенное мимоходом «да, моя хорошая» пробирается под кожу. И больно царапает изнутри.
Захлопываю дверь вслед за этим мудаком.
Не хочу! Даже случайно не хочу слышать, о чем они разговаривают!
Сейчас, когда Влада нет, эмоции наконец отпускают и я могу думать. Точнее возмущаться. От собственной же глупости.
С чего это я должна уезжать?
На стенах мои обои. В шкафу мои духи. А на подушке мои слезы. Все это мое, и что уж там, немного Казанского, но при чем тут Яшин?
Это мой дом. А он здесь — лишний.
Господи, какая же я была дура! Поверила, что можно начать с чистого листа с тем, кто уже однажды разорвал его в клочья. В прошлый раз уходила я. Ушла - но украдкой оглядывалась.
Не сказал. Не вернул.
А теперь - телефонные пташки, ночные звонки, его бледное лицо...
Хватит.
Я резко разворачиваюсь к шкафу, выдергиваю его чемодан - тот самый, с которым он приехал недавно, наивно пообещав, что в этот раз навсегда. Швыряю на кровать.
- Что ты делаешь? - Влад застывает в дверном проеме, телефон все еще в руке.
- Ты возвращаешься домой. Сегодня. Сейчас. - Я бью ладонью по крышке чемодана. –Или тебе нужна помощь с упаковкой?
Он моргает, будто не понимает язык, на котором я говорю.
- Кариша...
- Не надо. Ни «Кариш», ни оправданий. - Я переступаю через брошенное на полу полотенце, будто через что-то мертвое. - Ты и так задержался здесь непозволительно долго.
- Я все тебе объясню!
- Объяснишь ей. – Перебиваю я и тычу пальцем в телефон. - А я...
- Кому «ей», Карина? Моей дочери?
Глоток воздуха. Глубже. Резче. И снова темнота.
Глава 36
Это было бы даже смешно, вот только я не могу ни смеяться, ни плакать. Все внутри меня заледенело, покрылось толстым слоем снега.
