0
0
Владлен выглядит ужасно. Его лицо багровеет, жилы на шее набухают, будто готовы лопнуть.
- Ты хитрая сволочь! - он бросается вперед, но Яшин делает один шаг - всего один - и оказывается между нами.
- Ни слова больше, - предупреждаю я, но Владлен уже не слышит.
- Это моя квартира! Хватит! Я буду там жить с Леной, которая родит мне настоящего сына! Не такого неблагодарного гада! Нормальный сын, и нормальная жена, а не мужичка в юбке!
- Ну, хватит, - голос Влада звучит спокойно, но что-то в нем заставляет нас всех молча подчиниться.
Он не кричит, не размахивает руками. Просто стоит - широкоплечий, невозмутимый, как скала.
Владлен не останавливается.
Яшин вздыхает - почти сожалеюще - и в одно мгновение ловит его запястье, заламывает руку за спину. Казанский ахает от неожиданности, пытается вырваться, но Влад держит его легко, даже небрежно.
- Нам нужно поговорить. По-мужски, - говорит он, направляя Владлена к двери.
- Только не бей папу, не хочу остаться сиротой! - кричит Тимофей весело. Он сидит на кушетке, довольный, как кот, слизавший сливки. - Мам, а я ведь все записал! Всю эту истерику.
Я машинально киваю:
- Ма-ла-дец.
Но мысли уже далеко.
Не о Казанском - он не стоит ни моего времени, ни внимания. Не о Яшине - с ним все слишком сложно, чтобы разбираться сейчас.
Я думаю о другом.
Послышалось ли мне, или Тимофей действительно назвал меня мамой?
Впервые в жизни.
Глава 31
Я сижу на краю больничной койки, наблюдая, как Тим с упоением уплетает мою кимчи. После кишечной инфекции ему бы кашку овсяную, но он так умоляюще просил, что я не устояла и передала паршивцу баночку.
- Омка, я отвечаю, твоя стряпня меня на ноги за сутки поставит! - шептал он в трубку.
Угу. Кто я такая, чтобы спорить с целебными свойствами своей капусты? Тем более, что я была уверенна – он съест пару кусочков и успокоится. Ага, как же. Тимофей приговорил весь контейнер и теперь с тоской глядит на мою дамскую сумку, мол, может ты еще чего вкусного принесла?
Я прикидываюсь строгой:
- С такими аппетитами тебя ни одна женщина не прокормит.
Тим хватает меня за руку, его глаза горят с преувеличенной серьёзностью.
- Тогда я не женюсь.
Я щёлкаю его по лбу.
- Дурак.
- Твой дурак, - ржет он.
И что вот мне с ним делать? Он же сейчас абсолютно всерьез. Не смотря на ошалевшее придурковатый вид и безмятежные голубые глаза, как у городских сумасшедших, Тимофей доказал, что на него можно положиться.
Он тянется рукой ко мне, треплет по плечу, будто пытается приободрить. Я улыбаюсь, но улыбка выходит кислой. Ирония судьбы: сын мужа от первого брака называет меня мамой, а родные дочки... Ну что дочки.
