0
0– Ты даже сейчас не понимаешь, до чего нелеп. Почему чему-то меня должна была учить Карина? Почему не ты, папа?
Папа внезапно взрывается.
- Я был занят, - орет он. – Я работал!
- Херово ты работал! Потому что ничего не заработал, ни денег, ни признания коллег. Тебя же все терпят, потому что уважают Карину. Только она и была, а ты все просрал. Променял и на кого, на Ленку! Господи, ты, правда, думаешь, что вы будете вместе? Что вы будете счастливы?
- Мы любим друг друга! – рычит он, но в его глазах уже мелькает неуверенность.
- Себе-то не ври! – перебиваю я.
- Я не папочка для Лены, я ее мужчина, запомни это, урод!
В следующее мгновение его пальцы впиваются мне в грудки. Я инстинктивно упираюсь ладонями в его запястья, но понимаю - он сильнее.
Его дыхание горячее и прерывистое. Глаза горят бешенством. Кулак занесён.
И тут...
- Если ты хоть пальцем тронешь моего сына, - раздаётся спокойный, ледяной голос из дверного проёма, - я тебя уничтожу, Владлен.
Омка пришла, мысленно улыбаюсь я. Моя настоящая, пусть и не по крови, мать.
Глава 30
Бывают моменты, когда ты руководствуешься не логикой, не приобретенными знаниями, не аргументами со стороны, а тем, что принято называть интуицией.
Той самой, в которую лично я не верю, в отличие от инстинктов, особенно материнских.
Материнский инстинкт, это когда ты встаешь ночью, чтобы проверить близняшек, кладешь ладонь на лоб дочки и чувствуешь, как та горит.
Когда с первого взгляда понимаешь, что эта девочка с сыном ненадолго и вообще, она с ним только чтоб позлить своего бывшего парня. И что скоро кому-то разобьют сердце.
Когда берешь телефон в руки за секунду до того как твой ребенок тебе звонит и по одному молчанию понимаешь – что-то случилось.
Когда едешь в больницу, хотя все тебя отговаривают от этого. Поздно уже, да и зачем? С врачом поговорила, все возможные благодарности за наших мальчиков раздала в конвертах, от гостинцев у ребят тумбы лопаются.
Иными словами и логика, и аргументы, и здравый смысл говорили, что ехать не нужно.
